Австро-Венгрия: И орел отбрасывает тень

Статистика

  • Записей (414)
  • Комментариев (56)
21.09.2010

Франц Иосиф

Когда-то выдающийся австрийский прозаик Роберт Музиль в своем главном романе «Человек без свойств» как яркий символ, характеризующий эпоху, обронил слово «k.u.k.» – дословно означающий «императорско-королевская». Так в государственных бумагах той поры обозначалась сама империя, имевшая императора Австрии и короля Венгрии в одном лице.

Термин прижился; в меру того, как уходила вдаль кривая времени, он превратился в своеобразный ярлык, табличку, которая все еще годы спустя парадоксальным образом указывала на место, где не осталось ничего, кроме пустоты, да еще разве что едва уловимого аромата старины...

Дело в той очевидной непоследовательности, которой веяло от характера Австро-Венгрии и которая, давая себя знать некими пароксизмами, мешала жить и развиваться многослойному государству. Двойственность эта сопровождает империю и после ее внезапного исчезновения с карты Старого Света, а последний ее император Карл по всей вероятности даже обязан тому уважению, которое она заслужила у благодарных потомков, своим неожиданным причислением к лику блаженных – и это несмотря на то, что именно изгнанник (между прочим, ревностный католик) дал приказ на использование отравляющих газов во время кампании 1914-1918 гг.

Тайны составляли такую же неотъемлемую часть существования Австро-Венгрии, какой в наше время является кусок торта «Захер» для пытающегося постичь все обаяние Вены пронырливого туриста. В такой-то сложной стране и без тайны!? Никогда...

Впрочем, было у тогдашних тайн Австро-Венгрии одно общее звено: все они так или иначе были связаны с правящим домом Габсбургов, домом, в котором было уж чересчур много «запретных шкафов», недомолвок,   касается ли это скрытого бунта кронпринца или тайны убийства эрцгерцога Франца Фердинанда, которого при дворе прочили в регенты малолетнему Карлу. Но над всем этим огромной глыбиной возвышался седовласый старец – император Франц Йосиф. Он же унес с собой большинство ответов и разгадок, когда покинул этот мир ноябрьским вечером 1916 года.

 

«Старый император был обыкновенно очень доброжелателен и ласков и всегда озадачивал своим знанием малейших деталей, – писал один из его современников. – Так, о министрах всевозможных румынских ведомств он не говорил «министр земледелия» или «торговли», а всегда называл их по имени и никогда не ошибался. В последний раз я видел его по окончательном моем возвращение из Румынии в октябре 1916 г. Я нашел его тогда все еще вполне на высоте его умственных способностей, хотя физически он был очень слаб. Император Франц Иосиф был большим барином в подлинном смысле этого слова. Он был императором. Подойти к нему близко было невозможно. Всякий, кто уходил от него, оставался под впечатлением, что он только что стоял перед императором. Он стоял высоко над всеми монархами по той величественности, с которой выражал идею монархии».

Вопреки расхожему мнению, император не был человеком мягким и либеральным – вывод, который можно было сделать из многих сообщений тех, кто на самом деле выдавал желаемое за действительное, по большей части отдавая дань уважения собственному детству и молодости. Таков, как можно понять, не только процитированный министр иностранных дел Оттокар Чернин, но и другие. Вот тут-то и начинает проступать силуэт тайны, которая еще сто лет назад пряталась за ширмой Шенбрунна и куда в последние десятилетия вход простым смертным был закрыт. (один из моих знакомых, к сожалению, уже покойный, как-то рассказывал о своем отце, которому во время такой «аудиенции» удалось разве что издали увидеть «самого» монарха – только и всего). Возможно, просто мстят психоаналитики, которых старый император недолюбливал. Что бы там ни было, крайняя педантичность и ограниченность Франца Иосифа позволили недавно выдвинуть гипотезу о его недостаточных умственных способностях.

«Уничтоженный уже в детстве собственной матерью и воспитанием, этот человек, – замечает современный психиатр Ервин Рингель, – правил целых 68 лет, и за этот сверхдолгий срок его мозг не обнаружил ни малейшей конструктивной идеи, ни малейшей… С навязчивой педантичностью какой-то машины Франц Иосиф садился за стол, изучал и подписывал официальные бумаги, словно делать так ему велело чувство собственного долга». Императору даже не доставало фантазии, чтобы на старости лет прятать от собственной жены любовные похождения и существование пассии – актрисы Катарины Шратт – к которой император имел обыкновение наведаться между делом, а часом пропустить по чашке кофе. В конце концов, императрица, не выдержав, даже приказала изготовить портрет актрисы, после чего мимолетное увлечение, обнаружившееся во время одного из визитов в Оперу в ноябре 1883-го, перешло в сердечную привязанность, постепенно полностью затмившую предыдущий роман с женой железнодорожника Анной Наховски. Тем не менее, после того, как в конце июля 1885-го года у красотки “Аннерль” появилась дочь Хелена, по Вене поползли слухи о том, что речь идет не иначе как о дочери пожилого монарха. Основания для них, впрочем, давал и сам император, о котором с большей долей уверенности злые языки поговаривали, будто бы он обрюхатил белошвейку Розу Московиц.

Конечно, трудно было назвать монарха огромного государства человеком безнравственным, тем не менее, легко констатировать, что он редко по-настоящему проникался судьбами не только многочисленных подданных, но и собственных близких. А может, потому, что свое внимание и заботу ему приходилось уделять тысячам и миллионам, их мало оставалось для родных. Отсюда – то равнодушие к их судьбе, которое вошло в анекдоты. И даже пренебрежение, когда ему отвечали тем же. Так, когда его сын Рудольф вместо того, чтобы вести сытую жизнь наследника уважаемого (по крайней мере, так казалось) престола, стал захаживать к содержательнице притона Мицци Каспар, император утратил к нему всякий интерес. Между тем, тайна самоубийства в январе 1889-го года продолжателя одного из самых древних родов Старого Света до сих пор не раскрыта.

Из версий, существующих на сегодня, пара-тройка стоит внимания. Одну из них предложила, в частности, вдова последнего императора Карла Зита. Однажды она поведала репортеру венской газеты о том, что за убийством кронцпринца скрывается, по его мнению, откровенная неуступчивость императорского отпрыска, а когда Франц Иосиф еще и узнал, что его сын готовит мятеж, то решил от него избавиться. По другой легенде, той ночью в Маэрлинг приехал дядя Марии Вечера, чтобы освободить племянницу из рук коварного ухажера. Когда тот не захотел отпустить девушку, то честолюбивый венгерский дворянин якобы порешил кронпринца ударом бутылки. Наконец, кое-кто из криминалистов утверждает, что убийство, если оно и было, то стало результатом дуэли между Рудольфом и неким графом Гойошем: дескать, его видели в трагический вечер с кронпринцем, а на следующее утро именно он на пару с князем Кобургским и камердинером покойного Лошеком обнаружили бездыханное тело.

Как бы там ни было, вокруг этой трагедии было много неясного... В том числе и то, что кому-то понадобилось уничтожить и сам охотничий домик – символ драмы.

В силу того, что семейный круг императора почти напрочь состоял из женщин, Франц Иосиф не слишком благоволил к ним и воспринимал, скорее, с известной степенью терпимости, чем симпатизировал.

На поверку и среди тех немногих из мужчин, которые окружали императора, были те, кто и не пытался казаться мужественным. Даже больше: только теперь выясняется, что младший брат императора Людвиг Виктор, которого при дворе называли «Луцивуци», был настоящим трансвеститом, а иногда вел себя вполне в духе гомосексуала. Журналисты местных газет со всей красочностью рассказывали о похождениях брата императора во время Всемирной выставки в Вене в 1873 году. По словам автора, как-то Людвиг Виктор, которому приглянулся незнакомый юноша, приказал остановить фиакр прямо посреди Пратера, и уехал только тогда, когда получил несколько пощечин. В другой раз вместе с пощечинами ему досталось на орехи и в прямом смысле: попробовав в один из вечеров вступить в связь с геем-банщиком, Людвиг Виктор едва унес ноги в разгар возникшей потасовки.

Когда открылось дело полковника Редля, который за 12 лет успел передать российским шпионам едва ли не самую важную часть австрийских военных секретов, и оказалось, что он состоял в интимной связи с многими представителями австрийского двора, в том числе, очевидно, и с братом императора, то монарх был шокирован. «Он отказывался верить в то, что нечто подобное могло иметь место в его армии», – явно язвит исследователь. – Это был один из самых страшных ударов судьбы, поначалу он бушевал и лишь затем несколько недель кряду ходил сам не свой».

Эрцгерцог Леопольд Фердинанд Сальватор тот и вовсе дважды женился на проститутках, отказавшись от титула и превратившись в Леопольда Лёфлинга, торговца сосисками. Уже когда разразилась война, его мать Алиса, жена великого герцога Тосканского Фердинанда, просила монарха, чтобы тот позволил ее сыну послужить отечеству верой и правдой на поле брани. «Не упоминай при мне больше имени Леопольда. С тех пор, как я выслал его, он мертв для меня и таким навсегда останется!» – услышала она в ответ от старого императора. Конечно, будь Франц Иосиф стального нрава, трудно поверить, что такие потрясения не добавило седых волос на его голове…

Наверное, на этом фоне можно понять, почему к концу 90-х Франц Иосиф проявлял безразличие не только к семейным делам, но и давно уже остыл к законной супруге. Из уст в уста переходила популярная история о том, как, решив компенсировать мужу долгое стояние в приемной в ожидании исполнения супружеских обязанностей императрица, в конце концов, подарила ему шерстяную шапочку. Неизвестно, воспринял ли он этот подарок как легкую иронию или знак заботы, но в отношениях между супругами наметился легкий холод.

По-прежнему за государственными делами монарх не замечал, как уходят его близкие. «Не могу и думать об этом, – оправдывался он, объясняя, почему не может присоединиться к своей жене в ее поездке по Швейцарии, – так как кроме тяжелых внутриполитических проблем, требующих решения, вся вторая половина сентября занята празднованием юбилея, церковным освящением и осмотром выставки…»

Историки теряются в догадках, пытаясь понять, женщины ли приносили больше несчастья императору или он – своим спутницам, но факт остается фактом. Уцелев в железнодорожной катастрофе и едва не скатившись вместе с конем в ущелье, Елизавета (?) погибает от руки анархиста 10 сентября 1916 года, за два года до того, как Мария Терезия «предупредила» его об очередном катаклизме. Легенда рассказывает, как в июне 1914 года строгая бабушка явилась внуку за несколько дней до убийства в Сараево эрцгерцога Франца Фердинанда. «Опять жди какой-нибудь беды, – недовольно проворчал старый император. – Помнится, увидев последний раз во сне покойницу, я потом опрокинул тарелку супа на кардинала Рампойе. Следует поостеречься.

Передайте адьютанту, чтобы предупредил наследника о том, что я прошу его незамедлительно явиться ко мне». Казалось, император превзошел самого себя, проявив чудеса интуиции, но судьба и тут сыграла с ним злую шутку: в тот роковой миг поезд уже нес наследника в Сараево, навстречу своей гибели. Причем приблизительно в ту же ночь другой человек, епископ Ланьи держал во сне письмо от эрцгерцога, своего ученика, где тот сообщал, что стал жертвой политического покушения. В этот день – а было 28 июня 1914-го года, – он понял, что фатум если и посылал свои сигналы, то для того, чтобы в очередной раз люди расписались в своей беспомощности.

Собственно, если и есть какая-то тайна, хоть отчасти напрямую не связанная с императором (а с всесильным роком, так беспощадно преследовавшим Габсбургов), то ею окутано сараевское убийство, послужившее прологом к большой бойне. На ее примере можно понять, как все странным образом переплетается в судьбе Габсбургов, и за презрение к себе со стороны архаичного императора техника, из которой Франц Иосиф признавал разве что фонограф (в то же время предостерегая свою любовницу Шратт от воздухоплавания и – упаси Бог! – катания на велосипеде), отомстила его племяннику.

Пусть историки говорят о неотвратимости Первой Мировой, простого обывателя (больше чем тривиальное изложение фактов и банальное перечисление цифр) впечатлит мистическое вмешательство в ход событий произведения человеческого гения, как оказалось, только на первый взгляд послушного – в самом деле не было ли начало великой войны игрой случая? По крайней мере, в этом убеждает история «красного автомобиля», погубившего эрцгерцога, и выглядит она убедительнее вороха дипломатических документов, с которых обычно начинают изучение конфликта.

Собственно, признаки грядущего несчастья витали в воздухе и до фатального визита эрцгерцога в Сараево. Кое-кто из историков вспомнит случай, который незадолго до этого будто бы имел место на маневрах. Неожиданно выскочивший из зарослей мимо офицеров штаба незнакомец направил на одетого в военную форму наследника черную трубу. Переполох поднялся большущий, но жандармы оказались на высоте и в мгновенье ока крепко схватили наглеца. Эрцгерцог напротив разразился громогласным смехом: «Это же всего-навсего придворный фотограф! Выпустите несчастного: это его работа. Нужно же и людям как-то жить». Тем временем, судьба отсчитывала последние дни – упрямый и своенравный как большинство Габсбургов Франц Фердинанд предостережению не внял, а черту под этим суждено было подвести лимузину фирмы Graf & Stift. Автомобиль, сыгравший столь роковую роль, купил местный пижон, граф Франц Харрах: нужно сказать, что своих денег он стоил.

А когда родственник императора эрцгерцог Фердинанд решил заехать с дружеским визитом в Сараево, граф предложил «чудо техники» наследнику австро-венгерского престола. Опять же таки упрямство эрцгерцога: когда бомбой, брошенной Неделько Габриновичем, ранило нескольких человек, и наследник уже решил завезти их в госпиталь, он еще цедит с ухмылкой «Сдается мне, сегодня мы получим несколько пуль вдобавок!» – вот уж поистине юмор висельника?!

Гаврило Принцип в те минуты поджидал эрцгерцога у кафе Moritz Schiller на пересечении набережной и улицы Франца-Иосифа. Ускорившийся кортеж пронесся мимо него к ратуше, где высоких гостей встретили «отцы города». Принцип остался, зашел в кафе, перекусил бутербродом.

Тем временем имперский лимузин добрался до улицы Франца-Иосифа, а затем почему-то свернул на нее. «Стой! Не туда! Поезжай прямо!» – закричали сопровождающие шоферу. Тот затормозил, дал задний ход и остановился для разворота буквально у ног Гаврило Принципа...

«Я всегда говорил, что наследник слишком легкомыслен: сколько я ему говорил, что надо было ехать в Сараево в конце июля», – сказал старый император, узнав, что Принципа, которому в день убийства было 19 лет и 11 месяцев, (то есть не исполнилось 20 лет), нельзя казнить. Автомобиль же долго еще сеял несчастья своим хозяевам. Сначала сошел с ума и умер генерал Потиорек, потом потерял руку в аварии губернатор Сербии. Всего же за 12 лет после сараевского убийства Graf & Stift побывал в шести авариях и погубил 13 человек, пока не оказался в историческом музее.

 

Игорь Андрущенко

 

Карта сайта | Версия для печати | © 2008 - 2017 Секретные материалы 20 века | Работает на mojoPortal | HTML 5 | CSS