ХУЛИГАНЫ СТАРОГО ПИТЕРА

Статистика

  • Записей (414)
  • Комментариев (56)
24.06.2015

ХУЛИГАНЫ СТАРОГО ПИТЕРА



Вот полицейская статистика за 1900 год. В окружном суде в убийстве обвинялось 227 человек, в разбое – 427, в нанесении телесных повреждений – 1171, в изнасиловании – 182. В пересчете на душу населения это больше, чем даже в нынешние беспредельные времена. Надо еще учесть, что криминалистика находилась в младенческом состоянии, раскрываемость преступлений была весьма низкой. Правда, «чистой» публики это не очень касалось.

Большинство убийств совершалось за пределами центра. Часто убивали, что называется, просто так, без какого-либо мотива.
Тогдашние окраины поделили между собой молодежные хулиганские группировки, наводившие страх на всю округу. На Васильевском острове их было две – на «линиях» и в Гавани. (Примечательно, что такое размежевание василеостровской шпаны сохранилось до сегодняшних дней.)

Петроград¬ской стороной владели четыре банды. Да и в любом заводском районе существовали подобные «неформальные объединения». Входили в них, в основном, молодые неквалифицированные рабочие, разнообразные подмастерья и безработные. Эти люди, недавно приехавшие из деревни, не получили от города ничего, кроме тяжелого монотонного труда и винной «монопольки». Платили им мало. Квалифицированные рабочие их презирали.

Вдобавок перед пролетарской молодежью маячила скорая пятилетняя служба в армии (тогда призывали в 21 год). Неудивительно, что в этой среде процветал культ бесшабашной пьяной веселости – сегодня погуляем, а там хоть трава не расти... Говоря словами Бабеля, неквалифицированные рабочие думали исключительно «об выпить рюмку водки и об дать кому-нибудь по морде». И, как водится во все времена, сбивались в крайне агрессивные стаи.


Тогдашние хулиганы имели особую моду. Они щеголяли в надраенных хромовых сапогах и красных фуфайках. Непременными атрибутами были чубчик, выбивающийся из-под фуражки с лаковым козырьком, прилипшая к губе папироса и небрежно обмотанный вокруг шеи шарфик. Цвет последнего указывал на принадлежность к той или иной банде. Так «ждановские», живущие возле одноименной речки, носили красные кашне, а обитатели района нынешней улицы Куйбышева – синие с голубым.

Почти каждый уважающий себя хулиган таскал в кармане нож, кастет или гирьку на цепочке, которые весьма охотно пускал в ход. Как писал один из журналистов, по вечерам хулиганы группами в несколько де¬сятков человек – члены группировок – шатались между пивными заведениями, задирая прохожих. Могли ограбить, «залапать» проходящую мимо девицу, украсть, что плохо лежит. Время от времени кого-то из них сажали, но на его место тут же приходил новый.

Битва на Смоленке

Когда подобное времяпровождение хулиганам наскучивало, они решались на что-нибудь более масштабное – вроде драки «район на район». Иногда это традиционное для русской деревни развлечение перерастало в форменное побоище. Повод находился всегда. Так, летом 1901 года на Съездовской линии Васильевского острова был зарезан некий Сашка Бык, один из лидеров «ждановцев». Человек необычайной физической силы и отчаянной смелости, он постоянно играл с судьбой, «гуляя» с девушкой с Васильевского. Между тем нравы в те времена были суровые. Даже простое появление хулигана на территории чужой группировки было опасно для жизни.

Долгое время ему удавалось избежать неприятностей. Но в конце концов парня подкараулили...По хулиганским понятиям, такое дело без отмщения оставить было нельзя. Через пять дней «ждановские», заключив временный союз с обитателями Крестовского и Петровского островов, перешли Неву и на берегу реки Смоленки встретились с силами противника. Произошла массовая драка, изрядно добавившая работы работникам столичных больниц. Несколько человек было убито. Тем не менее полиция на инцидент отреагировала крайне вяло. По некоторым данным, чиновники МВД полагали, что лучше уж пусть молодежь чистит друг другу физиономии, чем бунтует против правительства.

Зона свободной охоты

Несмотря на весьма натянутые отношения, четыре банды Петро¬градской стороны придерживались некоторых джентльменских соглашений. К примеру, Александров¬ский парк являлся нейтральной территорией. В те времена на месте нынешнего Мюзик-холла располагался так называемый Народный дом, а вокруг него – карусели, тиры, кинематограф и прочие нехитрые развлечения. В этом парке члены группировок друг друга не трогали. Здесь они предпочитали совместно обижать простых посетителей. Делом чести для петроградского хулигана считалось сорвать у проходящей барышни ленты со шляпы и подарить своей подружке. И это – одна из самых безобидных проделок. В Александровском парке могли избить, ограбить, изнасиловать. Могли просто ударить в спину ножом или кастетом по голове. Просто так – из куража. Особенно не любили хулиганы «сизяков» – гимназистов, прозванных так из-за цвета шинелей. Над ними издевались особенно изощренно. Впрочем, доставалось всем. Интересно, что, по свидетельству журналиста «Петербургского листка», методы «заводки» у тогдашней шпаны ничем не отличались от нынешних. Очень популярной была просьба закурить. А уж там – слово за слово, начинался мордобой...

Полиция была бессильна – если городовой пытался вмешаться, били и его. Ловить хулиганов было также бесполезно – они мгновенно скрывались в плохо освещенных окрестных улицах.
Еще одной нейтральной зоной был трактир, расположенный в районе нынешнего «Ленфильма». Его хозяин охотно скупал вещи, деликатно не интересуясь их происхождением. Очень было удобно – ограбил, продал, пропил – и снова вышел на охоту. По некоторым сведениям, местный пристав водил с содержателем кабака большую дружбу – а потому не обращал внимания на то, что в нем творится.

Большая облава

Так продолжалось до осени 1902 года. 21 сентября трое пьяных хулиганов зарезали финским ножом солдата Егорова. До этого шпана служивых не трогала, поэтому событие всколыхнуло весь Петербург, дело дошло до «верхов». (До этого господ начальников предпочитали не огорчать сведениями о реальном положении.) В высоких кабинетах по столам загрохотали кулаки. От полиции потребовали в недельный срок навести порядок. Началась массовая зачистка, в которой принимали участие полиция, жандармы и даже армейские части. Солдаты с винтовками наперевес, с собаками, прочесали буквально все закоулки – кабаки, «малины», пустые дачи, на которых любили отсиживаться хулиганы. Арестованные пошли косяком. Было раскрыто множество разных преступлений. «Крутых» ребят пачками отправляли на каторгу. На некоторое время в районе воцарился относительный порядок. В других районах все осталось по-прежнему.

Революционный бандитизм

Через несколько лет петроградская шпана начала выходить из тюрем. К старому возврата не было – строительство Троицкого моста полностью изменило инфраструктуру. Петроградская сторона стала фешенебельным районом. Кое-кто из хулиганов взялся за ум, некоторые пополнили ряды питерских профессиональных уголовников или подались в погромщики-черносотенцы. Но были и такие, кто пошел другим путем. Так, несколько освободившихся уркаганов познакомились в кабаке со спившимся студентом, в прошлом имевшим некоторое отношение к революционному движению. Из застольных бесед с ним ребята поняли – грабеж в той среде называется экспро¬приацией, а налетчики – борцами за народное счастье.Они сколотили так называемую «Организацию максималистов Петроградской стороны». Ни к каким революционным партиям эта банда отношения не имела. (Студент, проведя просветительскую работу, вскоре исчез.) Что не мешало «Организации» активно заниматься «эксами», проявляя при этом такую лихость, что газеты заговорили о том, что «наша столица становится вторым Чикаго».

Можно вспомнить ограбление кассы Горного института в 1907 году – со стрельбой и несколькими трупами. Тогда в Питере такое было в диковинку. Думается, понятно, что «экспроприированные деньги шли отнюдь не на борьбу за народное дело». Когда налетчиков все-таки повязали, они не смогли даже членораздельно изложить свои политические взгляды. По той простой причине, что революционная теория сводилась у них к лозунгу «грабь награбленное».

Это была самая известная, но далеко не единственная подобная «революционная» организация. Многие подались в анархисты, у которых грань между политической борьбой и уголовщиной отсутствовала по определению. Кстати, те из них, кому удалось избежать петли, выйдя после революции из «царских застенков», носили имя политкаторжан и пользовались почетом и уважением, рассказывая пионерам о своей героической революционной деятельности...

Карта сайта | Версия для печати | © 2008 - 2017 Секретные материалы 20 века | Работает на mojoPortal | HTML 5 | CSS