ХУДОЖНИЦА И КОРОЛЬ

Статистика

  • Записей (415)
  • Комментариев (56)
08.02.2011

В экспозиции Киевского Музея искусств имени Богдана и Варвары Ханенко можно увидеть один из шедевров французской живописи – портрет последнего короля Польши Станислава Августа Понятовского кисти выдающейся художницы Элизабет Виже-Лебрен (1755-1842). Судьба этого полотна имеет свою историю, напоминающую порой детектив со множеством вопросов и неожиданной развязкой.

 

Вначале несколько слов о самой художнице. Мария-Луиза-Элизабет Виже-Лебрен (таково ее полное имя) в конце XVIII века стала одной из немногих женщин, сумевших занять ведущее место в европейской живописи той эпохи.

 

ГОСТЕПРИИМНЫЙ ПЕТЕРБУРГ

Уже в ранней молодости Элизабет, как любимая портретистка королевы Марии Антуанетты, добилась блестящего успеха. Но с началом Великой французской революции художница была вынуждена эмигрировать. Объехав почти все европейские столицы, она обосновалась в Петербурге (с 1795 по 1801 год).

Слава модной портретистки позволила ей познакомиться и общаться с первыми лицами государства и их влиятельным окружением: Екатериной II, Павлом I, Александром I, князьями и графами Голицыным, Долгоруким, Безбородко, Строгановым, Куракиным, Юсуповым, членами их семей, а также многими другими знатными особами русского высшего общества.

В России художница написала около 50 портретов (а их за всю ее творческую жизнь было 660). Сегодня они представлены в коллекциях петербургского Эрмитажа, московского Музея имени Пушкина, ну и, конечно же, французского Версаля.

На закате своей жизни в возрасте 80 лет Элизабет Виже-Лебрен написала воспоминания о пережитом. В них она оставила для потомков не только письменные портреты современников, с которыми встречалась, но и дала яркое описание нравов, царивших в высших кругах европейских столиц конца XVIII – начала XIX веков. Впервые эти Мемуары вышли в Париже в 1835-1837 годах еще при жизни художницы. Второе их издание увидело свет в 1869 году уже после ее смерти и, наконец, последний раз во Франции Мемуары Элизабет Виже-Лебрен были переизданы (в двух томах) в 1986 году.

 

СТАНИСЛАВ ПОНЯТОВСКИЙ

В своих воспоминаниях художница несколько страниц отводит Станиславу Августу Понятовскому (1732-1798 гг.) и детально пишет о своих встречах с польским королем. После третьего раздела Польши, он сначала жил в Гродно, а потом приехал в Петербург как частное лицо. Король несуществующего королевства был приглашен в российскую столицу Павлом I, на коронацию русского монарха. Для проживания Павел предоставил Станиславу Августу Мраморный дворец, находившийся на прекрасной набережной Невы и, по иронии судьбы, напротив крепости, где была похоронена Екатерина II. Бывшая возлюбленная Понятовского, в свое время она и сделала его королем Польши. Но любовь императриц, как пишет Виже-Лебрен, часто отступает перед амбициями – Екатерина вскоре разрушила собственное творение и свергла протежируемого ею монарха. В 1795 году Польша исчезла с карты мира…

В Петербурге, по словам художницы, бывший король «устроился с изрядными удобствами». У него было приятное общество, состоящее по большей части из французов и других иностранцев, проживающих в Северной Пальмире. На эти вечера для близких друзей приглашалась и Виже-Лебрен. Ничто так не трогало художницу, как часто повторяемые Станиславам Августом слова, что он был бы счастлив, если бы она посетила Варшаву в дни его царствования. Действительно, у художницы когда-то было намерение приехать в Польшу, и до нее доходили слухи, что король принял бы ее в своем дворце с величайшим почтением.

А вот письменный портрет последнего монарха Польши, произведенный рукой Виже-Лебрен:

«Станислав Понятовский был крупный и красивый мужчина. Лицо его имело выражение мягкое и доброжелательное, голос он имел проникновенный, и поступь, показывающую совершенное ощущение собственного достоинства, но без малейшей аффектации. Король обладал глубокими познаниями в литературе, а любовь его к другим искусствам была столь велика, что еще в Варшаве он постоянно посещал лучших художников».

 

КУРЬЕЗЫ И ПРЕДВИДЕНИЯ

Элизабет рассказывает также об одном курьезном случае, произошедшем в Петербурге с ней и королем: «Вспоминаю, хотя и не без некоторого стыда, один пример его воистину беспримерной доброты по отношению к моей персоне. Иногда во время занятий живописью я не желала никого видеть, кроме моей модели, и неоднократно случалось мне высказывать невежливость к приезжающим с визитами особам. Однажды утром, занимаясь окончательной отделкой одного портрета, услышала я шум кареты у дверей и догадалась, что это приехал польский король. Раздосадованная, я воскликнула: «Меня нет!» Не сказав ни слова, король надел плащ и уехал. Но, положив палитру и придя в себя, я столь пожалела о своем поведении, что в тот же вечер поехала к нему просить прощения. «Ну и встретили же вы меня! – сказал он, но сразу же добавил: – Я прекрасно понимаю, что нельзя мешать художнику, и нисколько не сержусь на вас». Он оставил меня ужинать и уже не вспоминал более о моих прегрешениях».

Виже-Лебрен предпочитала такие вечера у Станислава Августа многолюдным собраниям. Но всему приходит конец. Однажды она приехала к королю по обычному его приглашению и была поражена переменою на лице любезного хозяина. Выходя, она поделилась своими подозрениями с одним из завсегдатаев таких вечеров, английским посланником лордом Витвортом:

– Король очень беспокоит меня.

– Отчего же? – возразил посол. – Он выглядит как нельзя лучше, и разговаривал с обычной своей живостью.

– К сожалению, я хорошая физиогномистка и приметила в глазах замутнение. Король скоро умрет.

«Увы! – пишет Виже-Лебрен. – Я слишком хорошо угадала. Уже на следующий день короля постиг апоплексический удар…».

Кончина Станислава Августа была для художницы воистину горестной, ее чувства разделяли все, кто был знаком с польским королем. Станислава Понятовского похоронили в костеле Святой Екатерины на Невском проспекте.

Интересна дальнейшая судьба его останков. В 1938 году прах короля перенесли в город Волчин – в родовое поместье Чарторыйских, находящееся в Белоруссии в 50-ти километрах к северо-западу от Бреста. Во время Второй мировой войны его могила подверглась осквернению. В 1988 году ее вскрыли, но останков Станислава Августа в ней не оказалось. А в 1995-м земля из могилы с клочками одежды была перенесена в Польшу и захоронена в Варшавском соборе Святого Яна.

 

СУДЬБА ПОРТРЕТОВ

Находясь в Петербурге, Элизабет Виже-Лебрен написала (в 1797 году) два портрета Станислава Августа. Одну работу заказал у нее сам король. Но так как в 1798-м он скоропостижно скончался, то это полотно осталось у художницы. Покидая Россию в 1801 году, она вывезла парадный портрет польского короля во Францию, многие годы он хранился в ее коллекции. После смерти художницы эту картину унаследовал родственник, племянник Виже-Лебрен по мужу господин Жюстен Трипье Ле Франк. Завещал он ее Лувру (поступила в собрание живописи в 1883 году). Сегодня эта великолепная работа находится в Музее Версальского дворца. Это парадный, торжественный портрет, представляющий короля Польши Станислава Августа в подбитой горностаем мантии с орденом Белого орла.

История этого полотна более-менее ясна, а вот судьба второго портрета, находящегося сегодня в Киевском музее искусств имени Ханенко, в течение почти полутора столетий оставалась загадкой.

Известный портрет, который многие видели, и о котором так много писали, бесследно исчез. С годами само представление исследователей о нем становилось все более туманным. Никто не мог сказать: существует ли он вообще, а если существует, то где находится?

Правда, в 1870 году на одном из аукционов появился неизвестный до того времени портрет Станислава Августа. В 1906 году он вошел в собрание Краковского музея и с тех пор отождествлялся с исчезнувшим портретом Понятовского в «костюме Генриха IV», о котором Элизабет Виже-Лебрен упоминала в своих мемуарах. Следует сказать, что искусствоведы не сразу увидели в данной картине произведение французской художницы, тем более что на полотне не было обнаружено никакой подписи. Сомнение вызвала прежде всего причудливая одежда, в которую был одет персонаж портрета. Даже для той эпохи она выглядела фантастической. А широкополая темная шляпа напоминала головной убор, характерный для Испании. К тому же оспаривалось и само авторство Виже-Лебрен. Портрет приписывали кисти Баччиарели, итальянского художника, который неоднократно изображал Понятовского.

Позднее портрет Станислава Августа, принадлежащий Краковскому музею, все-таки был признан произведением французской художницы. Но одно поражало в данной картине – низкий уровень ее исполнения. Наконец, после тщательных исследований и долгих споров специалисты пришли к мнению, что это копия. Сегодня она хранится в Национальном музее Варшавы.

 

ПОД ИМЕНЕМ «ГОЛОВКИНА»

А вот история оригинала. В 1928 году в Киевский Музей западного и восточного искусства, как тогда назывался Музей Богдана и Варвары Ханенко, поступила картина, на которой имелась четкая подпись: Виже-Лебрен. Она была передана из Киевского государственного университета, как портрет русского вельможи, графа Федора Гавриловича Головкина, современника и приближенного Понятовского, а позднее его душеприказчика. На первый взгляд, то, что на картине изображен Головкин, не вызывало сомнений. С этим определением портрет уже экспонировался на нескольких выставках и ссылки на него (т.е. полотно, изображавшее графа Головкина), постепенно и прочно вошли в специальную литературу. Более того, у потомков Головкина в замке Фреденрайхов сохранилась миниатюра, на которой изображен этот же персонаж; по семейным преданиям он считался их предком – Ф.Г. Головкиным. К сожалению, ошибочно, это изображение вошло в качестве иллюстрации к недавно переизданным в России мемуарам Федора Головкина.

Практически сразу же после поступления картины кисти Элизабет Виже-Лебрен в Киевский музей западного и восточного искусства эта атрибуция (что на картине изображен граф Ф. Головкин) вызвала сомнение заместителя директора Музея по науке профессора С.А. Гилярова. После тщательного изучения он обратил внимание, что на портрете изображен пожилой человек, в то время как Головкину в 1797 году было не более тридцати лет. К тому же в составленном самой Виже-Лебрен весьма подробном перечне своих произведений (а это, как было уже указано, 660 портретов, 15 картин и 200 швейцарских и английских пейзажей) Гиляров не нашел имени Ф. Головкина. Нигде не упоминается имя Головкина в Мемуарах художницы. То есть для исследователя были все основания утверждать, что Виже-Лебрен русского вельможу не рисовала, о чем он сообщил в своем докладе, прочитанном в Киеве в 1929 году. С.А. Гиляров с полной убедительностью доказал, что персонаж картины был определен неправильно (ошибочно), и на портрете изображен не Федор Головкин, а Станислав Август Понятовский. В 1940 году в одной из своих статей, посвященной сокровищам Киевского Музея западного и восточного искусства, Гиляров, говоря о французской живописи, представленной в стенах музея, писал: «Нам удалось с полной достоверностью установить, что в этом портрете мы имеем портрет польского экс-короля, писанный Виже во время его пребывания в Петербурге, одновременно с другими, хранящимися в Лувре. Портрет этот считался утраченным. Исполнение портрета великолепное. По мужественной силе живописи это какое-то исключение среди работ художницы, обычно всегда несколько «дамских».

А вот еще неоспоримые доказательства того, что портрет Станислава Августа кисти Виже-Лебрен, хранящийся в Музее Ханенко, – оригинал. В начале 60-х годов прошлого столетия на это обратила внимание и рассказала искусствовед Л.Логвинская. Как известно, этот портрет заказала у художницы племянница польского короля графиня Урсула Мнишек. (К Элизабет Урсула Мнишек «выказывала неизменное благожелательство» и не только в Петербурге, но и в Париже. Кроме портрета дяди, Виже-Лебрен исполнила для графини также портрет ее дочери с собачкой). Именно у нее он остался и был, очевидно, увезен в одно из родовых поместий Понятовских.

 

БИБЛИОТЕКА ПОЛЬСКОГО КОРОЛЯ

В 1803 году в Кременце была организовано гимназия для детей польской знати, позже переименованная в лицей. Возглавлял ее Тадеуш Чацкий. Стремясь превратить ее в высшее учебное заведение, он начал скупать научные и художественные коллекции у соседних польских магнатов. В имениях польской шляхты этих сокровищ было предостаточно. Вокруг Кременца находились поместья Радзивиллов, Вишневецких, Потоцких и других. Особенно много произведений искусства было приобретено у наследников Станислава Августа Понятовского, с которым был в близком родстве пользующийся доверием Александра I министр просвещения России Адам Чарторыжский. Он всячески способствовал процветанию польских учебных заведений и поддерживал Чацкого во всех его начинаниях. Так, в 1805 году Тадеуш Чацкий приобрел для Кременецкой гимназии очень ценную личную библиотеку Станислава Августа, в которой находились, между прочим, книги с автографами Вольтера и других французских энциклопедистов. Эта коллекция редких книг, известная под названием «Regia» (т.е. королевская), сегодня хранится в Национальной библиотеке Украины имени Вернадского.

В Кременецком лицее Чацкий организовал кабинет художественных произведений, где, по его словам, были «портреты, которые заняли бы почетное место во многих галереях среди произведений больших художников». Часть картин и скульптур для этого кабинета была также закуплена у наследников Станислава Понятовского. Не исключено, что вместе с этими коллекциями и, особенно с личной библиотекой короля, в Кременецкую гимназию попал и портрет Станислава Августа кисти Виже-Лебрен.

Следует сказать, что в начале XIX века Кременец был одним из крупных очагов польской культуры. Здесь находилась типография, а библиотека пользовалась большим успехом среди польской интеллигенции. Так, например, ею неоднократно пользовался известный польский историк и автор знаменитого романа «Рукопись, найденная в Сарагосе» Ян Потоцкий.

После вступления на престол Николая I последовала отставка А. Чарторыжского. А после польского восстания 1830-1831 годов отношение царского правительства к польским учебным заведениям резко изменилось к худшему. Они рассматривались как очаги вольнодумства, польского национализма, и по этим причинам представляли опасность для империи. Была проведена конфискация в пользу государства имений многих участников польского восстания, а также находящихся в них культурных ценностей. По указу Николая I Кременецкий лицей был переведен в Киев и включен в состав только что организованного университета святого Владимира. Все произведения искусства, научные коллекции и библиотека Кременецкого лицея были перевезены в Киев. В архивных материалах, а именно в описях перевозимых предметов искусства кабинета живописи и рисования упоминалось о семнадцати портретах «разных лиц», имена которых нигде не указаны. Понятно, что это были портреты польских магнатов, и, по всей вероятности, среди них находился портрет Станислава Августа кисти Элизабет Виже-Лебрен.

Библиотекарем в Киеве остался П. Ярковский, бывший воспитанник Кременецкого лицея. Он, естественно, стремился сохранить прежнее оформление библиотеки «Regia», и поскольку портрет Станислава Августа в 1928 году поступил в Киевский Музей западного и восточного искусства именно из библиотеки университета, то можно считать, что он все время там и находился.

 

СОЗНАТЕЛЬНАЯ ПОДМЕНА

Каким же образом висевший в библиотеке «Regia» портрет Понятовского превратился в портрет Головкина? Вероятнее всего, имя русского вельможи Ф.Г. Головкина было дано полотну сознательно, чтобы в эпоху Николая II скрыть, кто изображен на нем и, таким образом, как-то спасти художественный шедевр. Негативное отношение русской имперской администрации ко всему польскому были общеизвестны. Процесс разгрома польской культуры длился многие десятилетия и практически был завершен уже при советском режиме, когда с лица земли навсегда было стерто множество принадлежавших сановным полякам дворцов. Вне всякого сомнения, что присвоение другого имени персонажу, изображенному на полотне, на многие годы исключило портрет Станислава Августа Понятовского в «костюме Генриха IV» кисти Виже-Лебрен из поля зрения исследователей. Но вместе с тем эта маскировка-мистификация сохранила его от возможного физического уничтожения.

Знаток живописи Л.Логвинская справедливо отмечала: «Киевский портрет Понятовского написан широко и свободно, с той особой виртуозностью, которая присуща лучшим портретам Виже-Лебрен. Лишенный легкого оттенка манерности, снижающий уровень некоторых картин художницы портрет отличается изысканной красотой цветового строя и не часто встречающейся у Виже смелостью рисунка. Полная, типичная для Виже-Лебрен подпись «L.E. Vigee Le Brun 1797 a Petersbourg» на киевском портрете лишний раз подтверждает, что он является оригиналом». 

Сергей Феодосьев

Карта сайта | Версия для печати | © 2008 - 2017 Секретные материалы 20 века | Работает на mojoPortal | HTML 5 | CSS