«Криминальный отдел» №3 (68), 2012 г.

Статистика

  • Записей (415)
  • Комментариев (56)
20.03.2012

СТРАХ ИЛИ ПОЛИТИЧЕСКИЙ РАСЧЕТ?

 Одни ‒ Адольф Гитлер, Йозеф Геббельс ‒ до него попросту не дожили. Другие ‒ Мартин Борман, Карл Эйхман ‒ бежали в страны нейтральной Латинской Америки. Но и здесь их находили. Так, например, в 1960 году работники израильских спецслужб вывезли из Аргентины скрывавшегося там Карла Эйхмана, который в имперском управлении безопасности возглавлял подотдел по делам евреев и являлся одним из организаторов системы концлагерей. В 1962 году Эйхман был казнен.

Тем не менее существовали люди, которым удалось спастись от военных трибуналов и линчевания, хотя масштаб совершенных ими преступлений сопоставим с размахом злодеяний Геббельса или Геринга. Об одном из таких людей и пойдет речь.

В 1985 году в местечке Энсеада-де-Бертиога под Сан-Паулу группа бразильских ученых обнаружила могилу Йозефа Менгеле ‒ человека, личность которого окутана зловещим ореолом ужаса и страха. В 1943-
1945 годах он был медработником в концлагере Аушвиц-Биркенау и вошел в историю как самый страшный и жестокий врач-убийца. В кругах медицинской и военной элиты нацистской Германии он был известен как Ангел Смерти (Тойезепде!).

Имя Менгеле несколько раз вскользь упоминалось на Нюрнбергском процессе, однако он не был осужден даже заочно. Возможно, рассказать о медицинской практике Менгеле в Освенциме руководителям нацистской партии помешал животный страх, который они испытывали перед ним. Исследователь нацистской медицины Роберт Лифтон в своей книге «Нацистские врачи. Медицинское убийство и психология геноцида» приводит такой случай. Иссер Гаррель, начальник секретной полиции Израиля, в начале 60-х допрашивал арестованного в Аргентине Карла Эйхмана. Когда Гаррель задал Эйхману вопрос о его знакомстве и совместной деятельности с Йозефом Менгеле, лицо железного эсэсовца исказила гримаса ужаса. Разговор закончился для Эйхмана инфарктом.

Однако молчание ягнят в Нюрнберге могло иметь и другую причину ‒ в частности, запрет со стороны суда публично посвящать мировую общественность в методики и результаты экспериментов Менгеле над людьми.

В Аушвице ставились разные опыты. Но в основном усилия врачей-экспериментаторов были направлены на выяснение скрытых возможностей человеческого организма. Большое внимание уделялось нарождающейся генной инженерии Естественно, что в условиях назревающей конфронтации между союзниками и СССР непосредственный доступ к наработкам нацистских врачей сулил большие научные и, следовательно, политические дивиденды.

27 января 1945 года именно советские войска первыми вошли в Освенцим, так что львиная доля архивов Менгеле и других врачей досталась советским ученым. В частности, исследования в области выживания человека в критических условиях ‒ в ледяной воде, при низком и высоком давлении, словом, все то, что немцы учитывали при разработке военных машин, главным образом в авиации. Не случайно именно после Второй мировой войны советская авиация в своем развитии совершила качественный скачок ‒ переход к массовому производству реактивных самолетов. Советские летчики уже не гибли десятками при испытаниях реактивных машин. Это стало возможным во многом благодаря научным трудам Владимира Воячека и Леона Орбели по авиационной медицине.

Запад начал получать какие-то сведения об экспериментах Менгеле, только начиная с 1958 года.

 ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЙ МАТЕРИАЛ

 Работа врача всегда связана с ответственностью за жизнь и здоровье человека, который обратился за помощью. Во имя излечения болезней и, что важнее, их предотвращения медики изобретают лекарства, разрабатывают терапевтические и хирургические методы. Естественно, наука нуждается в испытании новых средств, и зачастую в этих целях подопытным и экспериментальным материалом становятся животные.

Их заражают всевозможными вирусами, потом испытывают на них вакцины. Животные тысячами заживо гниют в лабораториях. Их режут на операционных столах ‒ для того чтобы показать студентам, как нужно ампутировать человеку ногу. Как известно, у кошки четыре ноги. То есть одной кошки «хватает» на четыре группы студентов. Ни о каком лечении и речи здесь не идет. Часто исполосованного зверя просто оставляют в мусорном ведре. Обезболивающие препараты для животных ‒ тема щекотливая. Если законами страны использование таких препаратов и разрешено, часто их попросту не хотят «переводить» на зверей. А чтобы кошка не орала во время операции, ей перерезают голосовые связки.

Животное воспринимается как материал. По крайней мере, в сравнении с человеком. Мы не будем затрагивать морально-этический вопрос в данном случае ‒ никому не хочется ложиться на полостную операцию под нож к хирургу, который в своей жизни резал только сыр. Наука идет вперед и нуждается в затратах, ведь все это делается действительно во благо человека...

Политическая обстановка в Германии 30-х годов обусловила смену морально-этических ценностей в науке и подогнала их под общие постулаты гитлеровской идеологии. Социальные науки и вместе с ними медицина старательно подводили методологическую базу под теорию неоднородности человеческой массы (достаточно упомянуть многочисленные статьи Пауля Дипгена в журнале Sonderdruct). Среди прочих выделялась единственная раса ‒ арийская (германская), которая понималась как конечный продукт эволюции. Другим расам в нацистской идеологии отводилась роль естественного поставщика черной рабочей силы. Что же касается евреев и цыган, то им было уготовано полное уничтожение.

В апреле 1940 года начальник СС Генрих Гиммлер санкционирует создание концлагеря Аушвиц в польском городке Освенцим, что в шестидесяти километрах к западу от Кракова. Спустя месяц он приказывает разбить в трех километрах от Аушвица еще один лагерь, названный впоследствии Аушвиц-II, или Биркенау. Комендантом лагерного комплекса назначается Рудольф Гесс. Вскоре после начала эксплуатации Аушвица неподалеку от первого и второго лагерей Гесс строит монументальный Аушвиц-III и еще сорок пять трудовых лагерей-спутников. Другим названием Аушвица-III было Буна. По сути дела, Буна являл собой крупнейшую химическую фабрику Европы.

Железнодорожные составы прибывали в Аушвиц круглыми сутками, привозя все новых и новых заключенных. Среди них были евреи, немцы, поляки, цыгане. Каждый поезд встречала труппа лагерных врачей. Ее возглавлял, по свидетельствам немногих выживших заключенных, Йозеф Менгеле. Он в течение нескольких секунд рассматривал человека и затем распоряжался отправить его либо на правую часть перрона, либо на левую. Первое означало смерть в газовой камере, второе ‒ мучения в нечеловеческих условиях и непосильный труд.

Большинство прибывших Менгеле отправлял на правую часть перрона. Их умерщвляли в тот же день, а трупы отправляли в крематории. В Биркенау было четыре газовых камеры, каждая с пропускной способностью до 6 тысяч человек в день. Работали газовые камеры безостановочно. Однако, несмотря на это, количество заключенных росло. К августу 1944 года в Аушвице и лагерях-спутниках содержалось уже 155 тысяч человек.

 «ПОСКРЕБИ ФРАНЦУЗА ‒ И ДОСКРЕБЕШЬСЯ ДО НЕГРА...»

 Врачи, работавшие в Аушвице, получили широкий простор для своей медицинской практики. Заключенных никто не считал, их жизнь не стоила ровным счетом ничего. Поставив науку на службу идеологии, медицинские работники лагеря делали то, чего им никто и никогда не позволил бы делать даже в Германии 30-х годов. На человеческом материале они испытывали собственные теории, отрабатывали методы лечения инфекционных заболеваний. В случае неудачи эксперимента подопытному делали инъекцию фенола в сердце, что моментально приводило к смерти.

Как это ни страшно звучит, но обвинить этих людей в непрофессионализме или некомпетентности нельзя. В Аушвице работали девять докторов наук, на родине известные как блестящие специалисты: Эдуард Виртс (главврач), Курт Уленброок, Фридрих Энтресс, Вилли Франк, Вилли Людвиг Шатц, Йохан Пауль Кремер, Хорст Пауль Силвестер Фишер, Франц Бернард Лукас, Йозеф Менгеле. Последний стоит в этом списке особняком. Он был известен как нацистский фанатик, способный пойти на все что угодно ради так называемого научного результата. Он был единственным из перечисленных врачей, кто собственноручно убивал своих пациентов.

Предметом его интереса в основном служили близнецы, а также карлики и люди с прочими врожденными отклонениями. Их лучше кормили и отправляли на участки с относительно легкой работой. Помимо личного номера, вытатуированного на руке, его подопечные были отмечены знаком ZW на запястье (Zwillinge ‒ близнецы). Этот знак давал в повседневной жизни некоторые преимущества ‒ по крайней мере, солдаты СС не могли убивать ради забавы людей, отмеченных литерами ZW. Однако еще неизвестно, что было страшней ‒ приклад эсэсовца или нож Йозефа Менгеле.

Он досконально исследовал людей, замеряя их тела, ‒ дотошность доктора распространялась вплоть до ширины лодыжек и длины ресниц. Проводил всевозможные операции, исследовал приживаемость внутренних органов одного близнеца в теле другого. Изменял пол одного из близнецов, наблюдал происходящие в организме процессы, сравнивал изменения с другим близнецом.

Его принципиальность в вопросах науки доходила до абсурда. Курт Уленброок рассказывал, что однажды у Менгеле разгорелся спор с другими врачами на тему, чем больны его любимые пациенты ‒ два семилетних мальчика-близнеца. Менгеле уверял, что дети больны туберкулезом; остальные врачи доказывали, что туберкулеза у братьев нет. Менгеле увел детей с собой в лабораторию, собственноручно застрелил и потом перебрал их органы. Через час он вернулся к коллегам и признал свою ошибку.

Взрослых мужчин-заклю-
ченных Менгеле сажал в ванны с ледяной водой и держал там,
пока они не теряли сознание. Аналогичные эксперименты проводились в котельных Аушвица. Врачей интересовало, сколько времени протянет человек при высокой температуре. Результаты отправлялись в конструкторские бюро при военном министерстве. От этих данных зависело проектирование самолетов и танков.

Менгеле был уверен в своей правоте. Поставив науку на службу нацизму, он пытался внести свой вклад в улучшение генофонда арийской расы. Неарийцев Менгеле называл калеками общества и считал, что их всех необходимо подчинить и уничтожить. Тех, кто похож на арийцев, но на самом деле таковыми не являются, разоблачить и тоже уничтожить. Именно Менгеле принадлежит чудовищная по своему цинизму фраза: «Поскреби француза и доскребешься до негра».

Тщетность своих трудов он осознает только спустя многие годы, но не отступится от убеждений. Живя в изгнании в Парагвае, Менгеле однажды скажет своему стажеру: «Мы хотели очистить общество от калек, но нам не удалось сделать ничего, кроме как поцарапать поверхность».

 СТРАДАНИЯ ЙОЗЕФА МЕНГЕЛЕ

 Тот факт, что у арийцев глаза должны быть голубыми, чрезвычайно занимал Менгеле. Он резал головы сотням несчастных пациентов (как правило, цыганам), у которых глаза были разного цвета. Он консервировал вынутые глазные яблоки и отправлял их в Берлинский институт медицины для дальнейшего «исследования». Он хотел добиться того, чтобы цвет глаз человека можно было менять на протяжении жизни. Если принять в расчет, что Менгеле сам был кареглазым, становится понятно, почему он с таким усердием занимался этой тематикой. Менгеле вообще, по-видимому, мучил комплекс несоответствия стандартам, которые его товарищи по цеху установили для
арийской расы.

Родился будущий Доктор Смерть в городе Гюнцбурге 16 марта 1911 года в семье богатого фабриканта Карла Менгеле, сколотившего себе состояние на продаже автомобилей. Воспитанный в строгих католических традициях, Менгеле всю жизнь считал себя именно католиком, а не просто «верующим в бога», как это было принято у нацистов. Уже работая в Аушвице, он по крайней мере раз в неделю исповедовался. Можно только догадываться, о чем он рассказывал своему духовнику.

Учился Менгеле в университетах Мюнхена, Бонна, Вены и Франкфурта. Именно во Франкфурте он встретил двух ученых ‒ профессоров Ленца и Ферзухера, под влиянием которых окончательно сформировал свои взгляды на науку. Работая в Аушвице, Менгеле регулярно высылал им свои записи, а также органы прооперированных пациентов. Под руководством Ферзухера в 1935 году Менгеле защищает диссертацию «Наследственные факторы, приводящие к врожденной аномалии полной сквозной расщелины губы и неба». Вскоре, уже под руководством Ленца, он пишет работу о ямочке на подбородке. В этой работе высказывается мнение, что у истинных арийцев никаких ямочек быть не должно. Менгеле сильно переживал из-за того, что сам был «обезображен» подобным «дефектом».

В1938 году Йозеф Менгеле вступает в национал-социалистскую партию и отправляется в армию. В частях, расположенных в Тироле, он был военным лыжником и скалолазом. В дальнейшем Менгеле в составе дивизии «Викинг» воевал на территории СССР, дослужился до звания капитана, был награжден четырьмя медалями, в том числе Имперскими Крестами первого и второго класса. Впоследствии он ими очень гордился.

На войне Менгеле отличался чрезмерной кровожадностью, которую, однако, начальство в нем поощряло. Сослуживцы с нескрываемым восторгом вспоминали беспощадность Менгеле по отношению к захваченным в плен.

Но в начале 1943 года он был контужен и отправлен в запас. Лишенный возможности реализовывать свои садистские наклонности, Менгеле снова ударяется в науку и, заручившись поддержкой главврача лагеря Эдуарда Виртса, 30 мая 1943 года поступает на службу в Аушвиц. Он быстро пришелся ко двору, ему стали доверять селекции ‒ Менгеле решал, кому отправляться в бараки, а кому ‒ в газовые камеры.

Внешние данные и манеры позволяли доктору Менгеле легко располагать к себе людей. Его часто сравнивали с плейбоями широкого экрана ‒ Кларком Гейблом и Рудольфо Валентино, а почти все женщины, работавшие с Менгеле, сходили по нему с ума. Коллеги по работе характеризовали его как сильного человека: «Настоящий эсэсовец из Mein Kampf, справедливый и сдержанный». Другие же замечали какой-то внутренний конфликт в натуре Менгеле: «Он мог быть чрезвычайно ласков по отношению к детям, заставлял их полюбить его, приносил им сахар, не забывал о каких-то трогательных мелочах в их повседневной жизни, совершал поступки, которыми бы мы искренне восхищались... И при этом дым валил из труб крематориев, а этих детей он завтра или через полчаса отправлял туда же. Вот в чем заключался парадокс». Этот человек, гуляя в смокинге по баракам с заживо разлагающимися от водяного рака детьми, раздавал им конфеты и рассказывал про то, как прекрасна музыка Вагнера...

После окончания войны Менгеле удалось бежать в Латинскую Америку. Он долго жил в Парагвае и Аргентине. Потом перебрался в Бразилию, где в городке Энсеада-де-Бертиога открыл торговую фирму и частную клинику. Умер Йозеф Менгеле 7 февраля 1979 года...

Эдуард Виртс был самым могущественным человеком в Аушвице в течение более чем трех лет (в январе 1945 года он покончил жизнь самоубийством). Виртс первым в истории медицины использовал кольпоскопию для лечения цервикального рака. И кто знает, сколько открытий в медицине принадлежит фашистским врачам-убийцам?

В советское время под Суздалем был Спасо-Ефимовский монастырь, в котором на заключенных испытывались бактериологические препараты. Откуда нам, собственно, известно, какие открытия сделали наши врачи, а какие им «достались» по наследству? Ведь в распоряжении советских ученых были все архивы нацистских врачей, изъятые Красной армией в Освенциме в январе 1945 года.

Все врачи по сей день в один голос утверждают, что ни один специалист не отнесется серьезно к результатам экспериментов, которые проводили немцы в таких лагерях, как Аушвиц и Бухенвальд. Поэтому официально считается, что единственный результат деятельности фашистских медработников ‒ это изобретение бессмысленно жестоких методик умерщвления. С другой стороны, вполне реально предположить, что подобные утверждения ‒ лишь следствие моральных и идеологических запретов.

Все слышали о застенках гестапо, но мало кто публично высказывается о застенках других спецслужб. Все зависит от политической конъюнктуры, и при описании исторических персоналий нам свойственно смешивать объективные и субъективные критерии оценки, всякий раз выбирая более удобный угол зрения.

 Архив «Секретных Материалов»

 

Карта сайта | Версия для печати | © 2008 - 2017 Секретные материалы 20 века | Работает на mojoPortal | HTML 5 | CSS