ОДИССЕЯ ВАСИЛИЯ КУКА

Статистика

  • Записей (414)
  • Комментариев (56)
16.03.2011

 

«СССР мертв, а командарм УПА еще жив» – писал современный публицист, имея в виду последнего командующего Украинской повстанческой армии и лидера антисоветского движения сопротивления в Западной Украине в 1950–1954 годах Василия Кука, «полковника Коваля». Василий Степанович прожил долгую жизнь (в сентябре до 2007 года на 95 году он умер), последние годы проживал в Киеве – столице государства, за независимость которого он самоотверженно боролся четверть века в совершенно безнадежных, казалось бы, условиях. Его биография – живая история украинского национально-освободительного движения 1920–1950-х годов, и тем интереснее пройти ее ступенями. Тем более что полного жизнеописания повстанческого командарма так и не создано...

 

ИЗ СЕМЬИ КАЗНЕННЫХ И СОСЛАННЫХ

…«Очень приятно, что мы, наконец, встретились, Василий Степанович» – приветствовал важного пленника замначальника отдела Секретно-политического управления КГБ УССР майор Григорий Клименко. «Долго же вам пришлось за мной гоняться» – ответил только что захваченный спецгруппой в лесном бункере Василий Кук, последний лидер движения ОУН и УПА в Западной Украине. Этот день, 23 мая 1954 года, ознаменовал окончание организованного вооруженного сопротивления коммунистическому режиму в Украине.

Лемиш, Ле, Коваль, Юрко, Медведь, Василий Лиманыч, инженер Лука Лемишка, Безымянный, Кочегар, С-Вар, 789/1, 11/315, 100… Если встретите эти псевдонимы в материалах украинского повстанческо-подпольного движения, ориентировках польской полиции или советских органов госбезопасности, то знайте – под ними фигурирует один человек, герой нашей документальной повести Василий Кук.

Будущий член Центрального провода (руководства) Организации украинских националистов С.Бандеры (ОУН(Б) родился 11 января 1913 года в селе Красне Золочевского уезда на Тернопольщине (в то время – Австро-Венгерской империи). Отец Василия, Степан Кук работал на железной дороге, мать Прасковия опекала восьмерых детей.

Трагическая судьба западноукраинских земель полно мерой отразилась на судьбе близких родственников В.Кука, кроме двух умерших в детстве. Все его братья и сестра были активными участниками национально-освободительного движения, подвергались репрессиям – Илярия Кука казнили в 1938-м поляки, его участь разделил в сентябре 1939-го Илько, в 1940-м уже советская власть дала 8 лет лагерей Филимону, Иван получил от «советов» 8 лет в 1940-м, и еще «червонец» в 1949 году. Сестра Ева умерла в 1946 году. Родной дядя Аксентий Постолюк и 20-летний кузен Ярослав в 1943 году погибли от рук участников польских националистических формирований во время печально известной Волынской резни – обоюдной украинско-польской этнической чистки 1943–1944 годов, в настоящее время решительно осужденной политическим руководством и передовой общественностью обеих стран. Нетрудно понять, что страдания и смерть родственников не в последнюю очередь определили непримиримое отношение В.Кука к польскому и сталинскому режимам, радикализм что вообще было характерно для многих деятелей ОУН и УПА.

Несмотря на сопротивление польского шовинистического режима, развивалось украинское скаутское и спортивно-патриотическое движение в форме обществ «Пласт», «Сечь», «Сокол», «Луг». Их участники не только занимались спортом, ходили в походы, сочетая приобретение навыков выживания в лесах с воздвижением символических крестов и могил на местах боев УСС и УГА. Практически все функционеры ОУН и ведущие командиры УПА прошли эту школу, в 1925–1928 годах В.Кук также стал членом «Пласта», «Сокола», сотрудничал с «Просвитой».

Много чем овладевали люди, решившие всецело посвятить себя национально-освободительной борьбе. Когда Василий Кук уже пребывал во внутренней тюрьме КГБ УССР в Киеве и почти не притрагивался к пище, отмечается в документах, оперработники участливо спрашивали, отчего тот «плохо кушает» (боялись, что «особо опасный государственный преступник» уморит себя голодом). Но Василий Степанович успокаивал их: «Если бы я хотел умереть, то давно бы сделал это – у меня есть свои способы еще с польских времен…». И переводил разговор в шутливое русло: «Вот вы сводите меня в ресторан, выпили бы винца или водочки, глядишь – и аппетит появится».

 

С АВТОМАТОМ В РУКЕ И «КАПИТАЛОМ» В ГОЛОВЕ

Как это ни покажется кому-то странным, В.Кук скорее придерживался левых, социалистических взглядов. В наше сознание коммунистической пропагандой и наукой внедрен тезис об «украинских буржуазных националистах». Так ли это? «Буржуазными» обзывали и «народника» Михаила Грушевского, и почти на 100% социалистическую Центральную Раду, и разночинскую ОУН (найти настоящего «буржуя» в ее рядах проблематично), и преимущественно крестьянскую УПА. Первый же программный документ ОУН предусматривал, что крестьяне должны получить без выкупа помещичьи земли. Основу сельского хозяйствования составляла бы частная собственность крестьян на землю с государственным регулированием отношений купли и продажи земли. Правительство должно был заботиться о повышении производительности и агротехнического уровня крестьянского руда.

Тяжелая и военная промышленность подлежали переходу в государственную собственность. Другие производства оставались в собственности отдельных лиц и организаций, и функционировали на основе свободной конкуренции и частной инициативы. Государство бралось оказывать содействие развитию разных форм кооперации в городе и на селе. Государство обязывалось обеспечить социальные гарантии – 8-часовой рабочий день, арбитраж при решении производственных конфликтов, помощь безработным, пенсионное обеспечение.

Коренное изменение идейно-политических приоритетов ОУН(Б), отказ от антигуманного, во многом ксенофобского, негуманного «интегрального национализма» состоялось на III-м Чрезвычайном Большом сборе (август 1943 г.) с принятием новой Программы организации, построенной на началах социальной справедливости, демократии, уважения к правам человека и национальных меньшинств. В известной работе руководителя референтуры пропаганды ОУН Петра Федуна «Кто такие бандеровцы и за что они борются» (1948 год) речь шла о необходимости введения общественной собственности на средства производства, устранении эксплуатации человека человеком, утверждении бесклассового общества!

Не приходиться сомневаться, что для понимания чуждости значительной части народа Украины капиталистических идей и рафинированного национализма «Лемишу» много дало руководство подпольем ОУН в индустриальных областях юго-востока УССР в 1942–1943 годах: на допросах в КГБ он признавал, что идеи националистов и курс на возрождение частной собственности не встречают поддержки у «схидняков». Жители Востока республики, признавал документ Центрального провода ОУН (Б), в основном русофилы и для них «понятие самостийной Украины – как для нас самостоятельная Гуцульщина».

Уже в послевоенные годы Василий Степанович критически относился к недостаткам капиталистического образа жизни, к своекорыстной политике Запада относительно Украины. Находясь в гуще борьбы с советским режимом, он болезненно воспринимал прагматическое отношение Запада к движению ОУН и УПА лишь как к «пятой колонне» в «холодной войне», непонимание правящими кругами США и Великобритании важных нюансов положения подполья в условиях постепенной советизации региона и развертывания там популярных социальных программ.

В одном из бункеров, где укрывался «полковник Коваль», нашли копию и английский перевод письма «группы украинских политических деятелей» Уинстону Черчиллю от апреля 1946 года. В нем содержался разбор знаменитой речи в Фултоне 5 марта того же года, знаменовавшей начало «холодной войны». Лидеры ОУН требовали от Запада признания суверенных прав Украины и свободы в выборе социально-экономического устройства. В августе 1950 года лидеры повстанцев подготовили письмо о содержании радиопередач на Украину «Голоса Америки». Фактически это была критика политических установок администрации США, которая, в частности, не учитывала индифферентности к капитализму значительной частью населения УССР и того, что ОУН выступает за плюрализм форм собственности.

О далеко не «буржуазных» воззрениях В.Кука говорил на допросах и его близкий соратник, член Провода ОУН(Б), сын батрака Василий Галаса («Орлан»), захваченный спецгруппой МГБ 11 июля 1953 года. На одной из последних встреч «на воле» «Лемиш» сказал «Орлану»: «Мы стоим у своей могилы, идти на Запад мне смысла нет. Я и 10 километров не пройду, сведет болью желудок. Лучше честно погибнуть здесь, но не видеть скандалов этих панов (имелись в виду острые разногласия в националистических организациях за кордоном – Авт.). Лучше идите Вы, друже Орлан, Вы сами из «черни», и будете защищать «чернь». А меня на Западе считают марксистом, мы же осуждаем капитализм. Но попробуйте предложить им прочесть «Капитал» Маркса – сразу же обзовут большевистским агентом»…

 

В МОЛОДЕЖНОМ РЕЗЕРВЕ НАЦИОНАЛ-РАДИКАЛОВ

Будучи гимназистом, Василий Кук подружился с соучеником Ярославом Лехом. Приятель давал ему читать нелегальный орган Украинской войсковой организации (УВО, первой организационной формы движения украинских националистов) журнал «Сурма», издававшийся в Литве (часть ее территории с Вильнюсом Польша также оккупировала в 1919–1920 годах). На страницах «Сурмы» регулярно печатались, кроме антипольских статей, материалы из опыта деятельности революционных или экстремистских движений. Видимо, это были первые уроки конспирации, признанным мастером и разработчиком которой Василий Степанович станет впоследствии.

В 1928–1929 учебном году Василий становится членом «Юнацтва» (молодежного резерва ОУН), и тем самым вступает в ряды национально-освободительного движения, с которым будет связана вся его жизнь вплоть до захвата 23 мая 1954 года агентурно-боевой группой КГБ УССР. В следующем году ему доверяют стать руководство «юнаками» Золочевской гимназии и одноименного уезда. Отвечая в 2001 году на вопросы журнала «Захист», Василий Степанович так охарактеризовал свои мотивы к вступлению в ряды борцов за независимую Украину: «Если вы человек, если вас оскорбляют и унижают как украинца, презирают ваш язык, хотят держать в ярме и хозяйничать на вашей земле – вы не можете не ощутить желания бороться за свой народ, за свою державу. Я сознательно стал на путь борьбы, ясно понимая, какие нелегкие испытания меня ждут на нем. Да и разве можно отсиживаться, когда отстреляли почти всю нашу интеллигенцию, создали искусственный голод, массово вывозили украинцев и уничтожали как нацию? Не только я, но и другие люди брали в руки оружие, или вели борьбу в тех формах, которые были наиболее целесообразны на том или ином историческом этапе».

Активизируется и работа В.Кука по линии ОУН. В 1931–1932 годах он устанавливает контакты с членами Краевой экзекутивы ОУН (КЭ ОУН), будущим известным деятелям подполья ОУН Дмитрием Мироном, Ярославом Стецько, Ярославом Старухом. По поручению КЭ ОУН он часто выполнял курьерские задачи: перевозил оружие и взрывные материалы во Львов из краковской лаборатории Ярослава Карпинца и Николая Клымишина. Доставлял нелегальную литературу в Луцк и Ровно. Гимназиста Василия несколько раз задерживала польская полиция, но после двух суток ареста за недостатком доказательств отпускала. Первая серьезная отсидка случилась в 1933-м, когда пришлось провести полгода в Золочевской тюрьме за распространение националистических листовок.

В сентябре 1933-го – новый арест, вместе с братом Илярием за саботаж и по подозрению в поджоге польских имений получает 14 месяцев тюрьмы, однако апелляционный суд увеличивает срок до 2,5 лет. На судебном процессе их защищал известный галицкий адвокат Степан Шухевич (дядя боевика УВО-ОУН «Дзвона» – Романа Шухевича). В 1936-м братья вышли на свободу по амнистии в связи со смертью Ю.Пилсудского, и Василий вновь возглавил ОУН на Золочевщине, работая под прикрытием продавца. Однако искушать судьбу больше не стал, и в мае 1937 года перешел на нелегальное положение – тогда неизвестные убили помещиков Ясинских, и В.Кук опасался репрессий под горячую руку. По его словам, «стал профессиональным революционером-подпольщиком, вооруженным револьвером и гранатами», «проводил массовое ночное идейно-политическое обучение рабочих и ремесленников на окраинах Львова».

 

КОНСПИРАЦИЯ – МАТЬ ПОРЯДКА

Противостояние опытным правоохранительным органам Польши требовало от ОУН суровой конспирации, контрразведывательной защиты своих рядов.

Пункт 6-й морального кодекса националистов – «Декалога» – подчеркивал, что говорить о делах организации следует лишь с тем, с кем можно. Подпольщик, наставляла учебная литература подполья, должен быть молчаливым, хладнокровным, уметь составлять безукоризненное алиби. Пункт 7-й гласил: «Не остановишься перед выполнением наибольшего преступления, если этого требуют интересы Дела». В этих условиях Василий Кук становится разработчиком «катехизиса конспиратора». В 1937 году он выполняет особо важное задание – создает подпольную типографию Краевого провода ОУН в селе Угрынов на Тернопольщине. В ней печатаются листовки, пропагандистские и учебные материалы и подготовленная Василием Степановичем под псевдонимом «агроном-инженер Лука Лемишка» своеобразная энциклопедия конспиративной работы и внутренней безопасности подполья – брошюра под безобидным названием «Пахотные буряки» (1938). Работа, экземпляр которой сохранился в фондах Центрального государственного архива высших органов власти Украины, подробно описывала методы оперативно-розыскной работы полиции и контрразведки, основы конспиративного поведения подпольщика, способы уклонения от наружного наблюдения и организации тайных встреч. Излагались приемы использования паролей, применения тайнописи, шифров, хранения нелегальных архивов, способы перехода границы и многое другое, полезное для борцов тайного фронта всех времен и народов.

…Уже после 1954 года, когда В.Кука и его супругу сотрудники КГБ повели в киевский музей В.Ленина, восторг «старого» нелегала вызвал макет подземной типографии большевиков времен царизма в Закавказье. «Настоящая краивка!» – восхитился пленник (конспиративное убежище подполья ОУН, советское название «схрон» – Авт.). Даже находясь под усиленным наблюдением во внутренней тюрьме КГБ в Киеве, «инженер-агроном» старался применить конспиративные ухищрения: на прогулках определенное количество раз хлопал шапкой, словно отряхивая, то по одной, то по другой ноге (показывая 64-й номер своей камеры для других заключенных), оставлял условные пометки в туалетной кабине, в книгах отчеркивал слова и просил передать жене.

При деятельном участии В.Кука в Подгаецком уезде Тернопольщины создается специальная школа для подготовки кадров профессиональных революционеров для других регионов Западной Украины. «Лемиш» с привлечением сторонников ОУН из числа унтер-офицеров польской армии организует ряд учебных курсов для подготовки младших командиров и «стрельцов», боевую сотню ОУН в Славятинских лесах. В подпольной типографии выходит написанная им книжка по применению «карманной артиллерии» – «Гранатная подготовка».

 

ПЕРЕД ПОХОДОМ НА ВОСТОК

По приказу Краевой экзекутивы ОУН, осенью 1939-го Василий Кук прибыл во Львов, где составил отчет о своей подпольной деятельности и был направлен в город Сянок (юго-восток Польши), который в то время находился уже под немецкой оккупацией, для организации разведывательно-подрывной работы уже против советской власти, взявшей под контроль земли Галичины и Волыни, а в 1940 году – и Северной Буковины, влившиеся в состав в Украинской ССР.

В 1940–1941 годах В.Кук принимал деятельное участие в работе Военного штаба ОУН (С.Бандеры), прошел командирскую («старшинскую») подготовку в Кракове (1941) и сам преподавал основы партизанской борьбы на военных курсах для членов ОУН, созданных с санкции и при поддержке немецких спецслужб. Однако нельзя не отметить, что ОУН, по словам Василия Кука, тайно от немцев наставляла выпускников специальных учебных заведений: попав на территорию СССР, они должны связываться не с нацистами, а с местным подпольем, его референтурами СБ, создавать сеть радиосвязи на расстояние до 500 км в интересах движения сопротивления.

Апрель 1941 года знаменовался для «Лемиша» вхождением в высшее руководство ОУН (Б). Тогда, на ІІ-м Большом сборе (съезде) бандеровцев, где он выступает с речью, его вводят в состав Центрального провода ОУН (Б) на должность организационного референта – по сути, человека номер два в иерархии национал-радикального движения.

Василий Кук-«Лемиш» также принял участие в работе Повстанческого штаба, организует нелегальные переходы через границу курьерских групп, получает разведывательные отчеты подпольщиков, обобщая информацию о положении в «подсоветской» Украине, занимается технической подготовкой кадров ОУН для дальнейшей работы в различных регионах УССР. Следует отметить, что разведывательная работа была налажена с большим размахом и эффективностью, да и кадры В.Кук готовил соответствующие. Как отмечалось в ориентировке 3-го Управления (военная контрразведка) НКГБ СССР от 31 мая 1941-го, «оуновцы-нелегалы представляют собой хорошо обученные относительно нелегальной техники, закаленные и весьма агрессивные кадры. Как правило, при арестах... оказывают вооруженное сопротивление, стараются покончить самоубийством. Оуновцы, заподозренные в сотрудничестве с Советской властью, физически уничтожаются».

Ближайшие политические задачи ОУН четко сформулировал Манифест Провода ОУН(Б) от декабря 1940-го: «Только через полный развал московской империи и путем Украинской Национальной Революции и вооруженных восстаний всех угнетенных народов добудем Украинскую Державу и освободим подневольные Москве народы». Весной 1941 года Василий Кук организовал и возглавил Центральный штаб Походных групп членов ОУН(Б) для направки их в восточные области Украины. Эти формирования должны были, продвигаясь вместе с немецкими войсками, вести пропаганду возрождения украинской державы, демонтировать советскую и создавать подконтрольную ОУН администрацию. Незадолго до начала войны «Лемиш» вошел во Львовскую группу из 20 руководящих функционеров ОУН(Б) во главе с Ярославом Стецько, задачей которой было как можно быстрее добраться до исторического центра Галичины, и организовать провозглашение Украинского государства. В ней В.Кук отвечал за организационно-технические вопросы, связи с местными звеньями ОУН и переброску группы ко Львову.

 

ЛИДЕР ОУН ЮГО-ВОСТОЧНЫХ ЗЕМЕЛЬ

В июле 1941-го Василий Кук возглавил Киевскую группу ведущих членов ОУН и их приверженцев, возле 30 лиц, преимущественно из восточных областей по происхождению, с целью повторить в Киеве провозглашение восстановления Украинского государства. Однако план реализовать не удалось. В конце лета немцы арестовали его в Василькове и поместили в концлагерь в Белой Церкви. Затем довелось побывать в тюрьмы Житомира, Ровно, Луцка, откуда ему и организовали побег – как правило, сотрудники СБ ОУН, где организуя побег, где подкупая надзирателей, неоднократно организовывали освобождение из немецких застенков функционеров ОУН.

Провод ОУН(Б) по Юго-Восточным землям, который «Лемиш» возглавил с весны-лета 1942 года, охватывал подпольной деятельностью Донецкий и Криворожский бассейны, индустриальное Приднепровье, Крым, Одессу и так называемую Транснистрию – «подаренные» фюрером союзной Румынии земли юго-запада Украины, а также Кубань с ее высокой долей украинского населения.

Походные группы ОУН (Б) создали здесь Киевский и Южный (Днепропетровский) краевые проводы, объединявшие 14 областных и 30 окружных (около тысячи участников). В частности, Южный провод ОУН (руководители – Зенон Матла, с лета 1942-го В.Кук, референт СБ Б.Яворский («Мирон») делился на Запорожский, Днепропетровский и Кировоградский областные, Днепропетровский и Одесский городские проводы. Областные проводы (как правило, 50–100 активных подпольщиков) делились на два окружные и районные.

Структуру и деятельность подполья ОУН на Востоке достаточно подробно описал сам В.Кук на долгих допросах в КГБ УССР. Его ближайшими помошниками выступали референт пропаганды Логуш («Иванив») и организационный референт Петр Дужий (арестованный в 1945-м и доживший до независимости Украины). Днепропетровский окружной провод возглавляли Петр Олийнык («Эней», будущий военачальник УПА). Криворожский окружной проводник «Вермен» был расстрелян немцами. В Запорожском областном проводе (Запорожский и Мелитопольские окружные звенья) работало до 50 человек.

В целом работа на востоке стала серьезным испытанием для идеологии «интегрального национализма», провозглашавшей лозунги «Украина для украинцев» и «Нация превыше всего». Не случайно упомянутый проект новой программы ОУН, принятой в августе 1943 года (лишенной ксенофобии, национальной нетерпимости, основанной на универсальных демократических ценностях и идеях социальной справедливости) разработала именно группа подпольщиков во главе с Василием Куком и Омельяном Логушем. В частности, «Лемиш» предлагал ни в коем случае не восстанавливать против ОУН население восточных областей лозунгами возрождения капитализма.

 

ПОДРУГА ПО ЖИЗНИ И БОРЬБЕ

Работая на Востоке Василий Кук встретил и свою половину, разделившую с ним все тяготы подпольной борьбы и захваченной вместе с ним в мае 1954 года. Его будущая жена Ульяна Никифоровна Крюченко родилась в 1920 году в селе Сурско-Литовское (по другим данным – в селе Еленовка Солонянского района) Днепропетровской области, училась в Днепропетровском институте инженеров железнодорожного транспорта. В 1941-м примкнула к национал-патриотическому движению, исполняла обязанности руководителя «Юнацтва» ОУН в Днепропетровске и области. В 1942-м они с В.Куком, как говорят в Украине, «стали на рушник», и жена получила от В.Кука псевдоним «Оксана».

Ульяна Крюченко, несмотря на слабое здоровье и подорванную подпольем нервную систему, стойко переносила тяжкие условия неравной борьбы со сверхдержавой. Она непосредственно создавала подполье в Новомосковске, а с июня 1943-го состояла референтом по работе с молодежью в Криворожском окружном проводе ОУН. Когда в июле 1949-го ее задержали, стремясь использовать для поимки «Лемиша», «Оксана» для видимости дала согласие на сотрудничество, однако бежала к подпольщикам, едва оказавшись вне досягаемости органов госбезопасности.

В 1947 году у супругов родился сын Юрий. Превратности подпольной жизни родителей отразились и на судьбе ребенка. Двух лет от роду Юрка забрали у дяди, Ивана Кука, отправили в специальный детский дом им. Крупской в Жданов (Мариуполь), а затем в Петровский детский дом в Сталино, где он содержался как «Юрий Антонович Чеботарь, 1946 года, уроженец Сталино». Как уведомили органы госбезопасности информаторы-воспитатели, мальчик хорошо рисует и танцует, участвует в художественной самодеятельности. О родителях рассказывает, что «мама сидит в тюрьме, мой отец-коммунист расстрелян в Греции, оттуда и я прилетел». В апреле 1957-го сообщалось, что в третьем классе спецдетдома учится Ю.Чеботарь, «мальчик хорошо успевает, много читает, увлекается шахматами, у детей пользуется авторитетом». Иван Кук, его мать и отец были осуждены как «бандпособники» к 10 годам лишения свободы с конфискацией имущества.

Возможно, молодость и специфические условия подпольной жизни порождали и романтические увлечения «Лемиша», во всяком случае, как сообщали документы органов МГБ, 1949-м ими была арестована близкая подруга В.Кука Галина Скаскив.

 

ГЕНЕРАЛ-ПОВСТАНЕЦ

С весны 1943 года деятельность Василия Кука связана с Украинской повстанческой армией (УПА), в которой он в до 1949 года возглавлял Группу «Юг», а его супруга Ульяна Крюченко стала сотрудником политико-воспитательного отдела штаба УПА-«Юг». В рядах повстанцев Василий Степанович дослужился до очень высокого в УПА звания полковника, имеются и данные о присвоении ему Украинской главной освободительной радой (УГОР) к 10-летию УПА 14 октября 1952-го звания генерал-хорунжего. Зимой 1943/1944 года силы повстанцев под командованием «Лемиша» переходят для продолжения борьбы через советско-германский фронт в Кременецкие леса на стыке Ровенской и Тернопольской областей.

Стратегия «двухфронтовой борьбы с московским и немецким империализмом» закрепляется Ш-м Чрезвычайным съездом в августе 1943 года. Путем слияния отдельных боевых отрядов ОУН (Б), других вооруженных формирований национал-патриотической ориентации, организованного перехода на сторону повстанцев 5 тысяч украинских «вспомогательных полицейских» и мобилизации населения весной-летом 1943-го возникает Украинская повстанческая армия под политическим руководством ОУН (Б).

Только во время осеннего наступления 1943 года на немцев повстанцев и отрядов «кустовой самообороны», по подсчетам диаспорных историков, произошло 47 боев и 125 столкновений, вермахт потерял 1,5 тыс. солдат. Отметим, что в донесениях разведки красных партизан в Украинский штаб партизанского движения антинемецкая борьба УПА получила весьма серьезную оценку. В мае 1943 года, используя информацию агентуры СБ УПА, отряд «Месть Полесья» на шоссе Ковель–Брест разгромил из засады немецкую колонну. Среди убитых – начальник штаба СА обергруппенфюрер В. Лютце.

Однако, как отмечается в выводах Правительственной комиссии по изучению деятельности ОУН и УПА, «на всех этапах существования УПА главным врагом украинских националистов была советская власть со всеми ее политическими и силовыми структурами..., война УПА была войной гражданской; украинские националисты вели войну за реальную независимость Украины; наибольшая трагедия исторического момента состояла в том, что это была братоубийственная война».

Кстати говоря, большинство воинов преимущественно крестьянской по составу «лесной армии» не были членами ОУН. Причины, побудившие их взяться за «крисы» (винтовки) следует искать в социальном и духовном протесте против политики сталинизма, достаточно проявившей себя на Западной Украине в 1939–1941 годах. На переговорах с красными партизанами о совместных действиях против немцев повстанческие командиры поясняли, что воевать их заставила вовсе не враждебность к коммунистической идеологии. Причины – в насильственной коллективизации и преследованиях большевиками церкви. В случае гарантий частной собственности на землю и свободы вероисповедания повстанцы с радостью бы вернулись к мирной жизни. По сведениям разведки партизанского соединения А.Сабурова (февраль 1944-го) до 40% личного состава повстанческой армии составляли лица неукраинского происхождения (в современной литературе приводятся более правдоподобные 20%), повстанческие ряды и в самом деле во многом пополнялись представителями восточных областей Украины, этническими русскими, представителями народов Кавказа, Средней Азии, европейских государств.

 

БИТВА В КРЕМЕНЕЦКИХ ЛЕСАХ

Зимой-летом 1944 года Волынь и Подолье стали ареной ожесточенных боев украинских повстанцев с советскими войсками. Для усиления Красной Армии в антиповстанческих операциях на Волынь до апреля 1944-го перебросили Сухумскую и Орджоникидзевскую дивизии, пять бригад, 18-й кавалерийский полк войск НКВД, несколько бронепоездов, танковый батальон Особой дивизии ВВ им. Дзержинского из Москвы. Общевойсковые армии выставили для борьбы с повстанцами по 20-25 тыс. штыков каждая.

Вверенная В.Куку Группа УПА «Юг» провела наиболее крупное сражение с Внутренними войсками (ВВ) НКВД – Гурбенский бой в Кременецких лесах (21-27 апреля 1944-го). Путем допроса пленных повстанцев органы НКВД выяснили, что в Кременецких лесах дислоцируется курень УПА Владимира Лукащука-«Крапивы» и другие повстанческие подразделения. Силами 14 батальонов ВВ НКВД, казачьего полка и 16 легких танков начался охват и прочесывание лесов Кременецкого и Шумского районов. С воздуха наносили удары штурмовики ИЛ-2, их осколочные бомбы и пушечно-пулеметный огонь наносил немалый урон и ощутимо деморализовал не имевших фронтового опыта повстанцев. Общее командование осуществлял начальник Управления ВВ НКВД Украинского округа генерал-майор Марченко.

Им противостояло несколько куреней Группы УПА-«Юг» Василия Кука (начальник штаба майор УПА Василий Процюк, начальник оперативного отдела штаба майор Николай Свистун). По словам В.Кука, в боях участвовало 10 тыс. повстанцев и 30-40 тыс. советских военнослужащих (в диаспорных публикациях по истории национально-освободительного движения называется, соответственно, 5 и 30 тыс.). В результате боя значительной части повстанцев удалось вырваться из кольца.

За время боевых действий «уничтожено свыше тысячи бандитов и четыреста бандитов пленено», бодро рапортовал в ЦК Тернопольский обком партии. Зато по данным НКВД, повстанцы потеряли уже 2018 убитыми, 1570 пленными (ВВ НКВД – 11 убитыми, 86 ранеными), 7 орудий и 15 минометов, и даже исправный самолет У-2). Повстанцы признали 200 человек погибшими (что соответствует рекомендации делить на 10 реляции о потерях противника), зато в пропагандистских документах не забыли «уложить» 800 «краснопогонников». Поскольку нигде, как известно, так не врут, как на войне и охоте, попробуем разобраться с боевой статистикой Гурбенского сражения.

Штатная численность батальона мотострелковой бригады ВВ НКВД составляла 713 человек. Даже если допустить, что в бой шли укомплектованные на 100% подразделения (что маловероятно в условиях непрерывных боевых действий), то численность ВВ не намного превышала 10 тыс. штыков и сабель. Численность повстанцев, конечно же, была, если выдерживать предложенное В.Куком соотношение 1:3-4, 2,5-3 тыс. бойцов (действовать крупными соединениями в условиях подавляющего военно-технического превосходства противника было для повстанцев смерти подобно). По мнению современных научных изданий по истории ВВ, их потери в 1944-м оставили 6% от потерь УПА, тогда признанные УПА 200 погибших выглядят вполне допустимыми, а «нанесенные противнику потери» – также примерно в 10 раз завышенными. Да и если суммировать советские данные, то выйдет, что все повстанцы (а то и больше) были перебиты или захвачены, в то время как часть их прорвалась.

 

«ДВА МЕДВЕДЯ В ОДНОЙ БЕРЛОГЕ»

В опубликованной журналом «Зона» статье-воспоминаниях о командующем УПА и лидере Провода ОУН(Б) в Украине Романе Шухевиче, да и в других современных публикациях, В.Кук тщательно подчеркивает, что между членами высшего руководства ОУН и УПА никаких противоречий и разногласий не существовало. Так ли это? Похоже, что традиция к облагораживанию и глорификации «дел давно минувших дней» не обошла и Василия Степановича…

В информации НКВД УССР Секретарю ЦК КП (б) У Н.Хрущеву от 20 ноября 1944 года отмечалось, что рост потерь среди участников ОУН и УПА, осведомленность населения о связях руководителей движения с немцами вызывают отток рядовых участников повстанческого движения и сокращение его поддержки местным населением. В свою очередь, это стимулирует усиление карательных мероприятий «против уходящих из банд и населения, отрицательно относящегося к оуновцам». Ухудшение положения движения сопротивления вызвало разногласия среди его лидеров, к которым добавились и личные трения между отдельными членами Провода ОУН(Б) в Украине (группой Н.Лебедя, В.Кука и М.Степаняка с одной стороны, Р.Шухевича и остальных членов Провода – с другой). В частности, М.Степаняка Р.Шухевич еще в мае 1943-го устранил от руководства подпольем Галичины, назначив вместо него своего ставленника Василия Охримовича.

Как сообщил на допросах арестованный 2 августа 1944-го УНКГБ по Ровенской области член Провода Михаил Степаняк («Лекс»), им, Николаем Лебедем и Василием Куком была инициирована конференция руководителей звеньев ОУН в Волынской, Ровенской и Тернопольской областях. Некоторые участники конференции предложили отмежеваться от ОУН, объявить Р.Шухевича главным виновником сотрудничества с немцами и вывести подполье упомянутых областей из-под руководства Провода ОУН. Решили, что новое крыло национал-патриотического движения будет называться Народно-освободительной революционной организацией (НОРО), а ее программу поручили составить имевшему законченное юридическое образование «Лексу», чем он и занимался до ареста. О создании НОРО объявили руководителям местных звеньев ОУН Волыни. Правда, в октябре 1944-го новая организация самораспустилась, однако концом разногласий между лидерами ОУН и УПА это не стало.

Интересные показания об отношениях между «генералом Чупрынкой» и «Лемишем» дала в МГБ УССР личная связная и любовница Р.Шухевича Екатерина Зарицкая: «Шухевич хотя обычно и давал высокую оценку «Лемишу» как энергичному и способному человеку, но всегда отмечал, что «Лемиш» не умеет и не хочет с ним работать и всегда индивидуально решает все вопросы. В свою очередь «Лемиш» как организационный референт Главного провода ОУН и руководитель оуновского подполья на Волыни, Подольском крае и на Востоке всегда тщательно берег свои организационные связи на этой территории и при решении тех или иных вопросов избегал советоваться с Шухевичем и даже устранил его от участия в руководстве ОУН в этих областях».

«Документальными данными установлено, – сообщала ориентировка органов госбезопасности, – что между Шухевичем и «Лемишем» существуют серьезные разногласия по организационным вопросам, которые вызвали личную неприязнь друг к другу». Захваченные подпольщики показали, что в 1947 году «Лемиш» распорядился исключить из пропагандистских материалов лозунг «Да здравствует командир УПА Тарас Чупрынка!» (т.е. Р.Шухевич).

Зимой 1945-го В.Кук не допустил к личной встрече связную Р.Шухевича «Анну» (Галину Дидык), да еще и направил своему шефу письмо с упреками в нарушении установленных линий связи. Летом 1947-го «Лемиш» не пустил своих подчиненных на совещание в Рогатинских лесах Карпат, и не реагировал на распоряжения «Чупрынки» сдать командование движением сопротивления на отведенной ему территории. Конспиратор до мозга костей, В.Кук сурово выговаривал Р.Шухевичу за опасные и дерзкие поездки на кардиологическое лечение в Одессу в сопровождении «Анны» в 1948-1949 годах (критику «Лемиша» «Чупрынка» воспринял близко к сердцу).

Правда, обоснованные претензии были к В.Куку и у командарма УПА. Так, по словами командующего Группою УПА «Запад» Александра Луцкого, поскольку Провод ОУН официально выступал против контактов с немцами, в январе 1944 года за переговоры с немцами о ненападении угроза наказания нависла над командиром УПА «Юг» «Лемишем», и его спасли только большие личные заслуги. Р.Шухевич обвинял подчиненного и в том, что при его попустительстве на Волыни произошла массовая физическая «чистка» Службою безопасности ОУН рядов подполья, приведшая к его расколу.

 

НА ВЕРШИНЕ ПОВСТАНЧЕСКОГО ОЛИМПА

В 1944 году, на совещании членов Провода ОУН(Б) в Олесском лесу на Львовщине В.Кук вновь вводится в высший руководящий орган национально-освободительного движения как организационный референт. «С 1945 года, – пишет в автобиографии Василий Кук, – я непосредственно руководил деятельностью ОУН на Восточноукраинских землях, в Подольском крае, а после смерти Проводника Северо-Западных Украинских Земель «Клима Савура» (12 февраля 1945-го – Авт.), также и на Северо-Западных Украинских Землях, и все время постоянно находился в этих местностях».

Несмотря на разногласия с Р.Шухевичем, военно-политический опыт и способности руководителя заслуженно обеспечивали В.Куку второе по значению место в иерархии движения самостийников-державников, как именовала себя бандеровская фракция ОУН. Кроме руководства подпольем Волыни, Подолья и Востока Украины, подразделениями УПА на этой территории, он с 1947 года являлся заместителем Р.Шухевича как по командованию повстанцами, так и в Проводе ОУН(Б) в Украине

11-15 июля 1944 года в лесу близ села Лужок-Горышний Турковского района Дрогобычской области проходят Учредительные сборы Украинской главной освободительной рады (УГОР) – надпартийного демократического высшего руководящего органа национально-освободительного движения (своеобразный предпарламент). УГОР призывалась руководить борьбой «против московско-большевистского и немецко-гитлеровского империализмов, за создание Украинской Самостийной Соборной Державы до создания органов независимой государственной власти в Украине».

В конце 1944-го 20 из 25 членов Президиума УГОР уходят за границу, образовав там Закордонное представительство УГОР (ЗП УГОР) во главе с греко-католическим священником Иваном Гриньохом. Главой же Генерального Секретариата (предправительства) УГОР становится Р.Шухевич, а его заместителем – В.Кук. После гибели «генерала Чупрынки» 5 марта 1950-го В.Кук занимает место председателя Генерального Секретариата, превращаясь в одну из ключевых политических фигур движения сопротивления, претендентом на высшие государственные посты в эвентуальной Украинской державе.

 

ТРОПАМИ ПОДПОЛЬЯ

Укрываясь от преследования, «Лемиш» неоднократно менял места дислокации. В 1944–1945 годах скрывался в Подгаецких и Бережанских (Тернопольская область), Рогатинских лесах Станиславской области. Созданный там особый Рогатинский надрайонный провод ОУН (криптоним «Роксоляна») специализировался на обеспечении нелегального пребывания лидеров движения сопротивления). В 1946–1948-м – В.Кук вновь перебазировался в Подгаецкие леса, временами совершая выходы на запасной «пункт связи «100» в Золочевском районе Львовской области.

Из мест укрытия поддерживались контакты с руководителями подотчетных «Лемишу» краевого провода на Северо-западных украинских землях под началом Ярослава Дударя («Вереса», убитого в 1946 г.), Н.Козака, «Дубового» (застрелился 18 января 1951-го), Василия Галасы, и краевого провода «Подолье» во главе с Беспалко («Остапом», убит в 1947-м), «Бурланом» (погиб в 1951-м) и Василием Беем («Уласом»; в феврале 1951-го он был захвачен органами МГБ, однако обманул их обещанием сотрудничества и вновь ушел в подполье, погиб 23 мая 1952-го). Отдельные линии связи устанавливались с руководителями других крупных проводов. Так, на хуторе Теребижье (Олесский район Львовщины) разгромили пункт связи «91» к В.Куку от шефа краевого провода «Запад-Карпаты» Романа Кравчука («Петра»).

На курьерских линиях, достигавших даже Баварии, под контролем СБ оборудовались «живые» пункты связи – бункера с криптонимами («Бездна», «Яр», «Улик» и т.п.), где менялись курьеры. Широко применялись и «мертвые» пункты для бесконтактной связи – в заброшенных строениях, под камнями, в дуплах деревьев. Функционеры ОУН обзаводились документами прикрытия на чужие имена, и при задержании у В.Кука изъяли паспорт и военный билет на имя Крупенко Николая Борисовича.

Обеспечением безопасности и курьерской связи «Лемиша» с подчиненными звеньями подполья и Р.Шухевичем в 1944 году занималось свыше 100 человек, хотя число охранников и связных постепенно уменьшалось – около 20 в 1950-м, 3-4 – в 1953 году, когда был убит начальник связи В.Кука «Байда». Трудности в сношениях с Закордонными частями ОУН через западную границу даже вынудили командарма УПА продумывать возможность налаживания канала связи через Закавказье и Афганистан! Документы органов госбезопасности сохранили для истории имена и псевдонимы его отдельных телохранителей: командира группы охраны Ивана Демчука, боевиков Романа Луцива («Бояна»), Василия Лубонько («Степовика»), Ярослава Семенько («Демьяна»), Василия Кузива, Ивана Луцива («Игоря»), «Мухи», «Байрака», «Славка», «Чабана», «Юрия» и других самоотверженных повстанцев, вдвойне рисковавших из-за близости к лидеру подполья.

Кстати, недавно в подземном тайнике у села Озерная Тернопольской области нашли архив подчиненного В.Куку краевого провода ОУН «Подолье», опубликованный исследователями Н.Мызаком и В.Горбатюком в книге «За тебя, святая Украина».

 

В ПРИЦЕЛЕ ВСЕСОЮЗНОГО РОЗЫСКА

Стоит ли говорить, что на розыск В.Кука обратили значительные оперативно-войсковые средства. В 1944-м году органы госбезопасности Украины завели оперативное дело «Берлога» по розыску членов Центрального провода (ЦП) ОУН(Б). За каждым из «бандглаварей» закреплялись группы сотрудников Управления по борьбе с бандитизмом УНКВД и соответствующих подразделений УНКВД западных областей Украины, и к 1946 году было убито или захвачено 5 членов ЦП и 138 руководителей ОУН и УПА среднего звена (всего за десятилетие борьбы ликвидировали или арестовали 21 члена ЦП, 7800 командиров подразделений УПА и функционеров территориальных звеньев ОУН).

Персонально по розыску В.Кука заводится оперативное дело «Барсук», ответственность за которое возлагается на 1-й отдел Управления 2-Н, Управления МГБ в Тернопольской и Львовской областях. К августу 1951-го непосредственно за «Барсуком» охотились оперативно-войсковые группы Львовского УМГБ (во главе с его замначальника полковником Фокиным, в составе 27 оперработников, 17 офицеров и 270 солдат ВВ) и Тернопольского УМГБ (замначальника УМГБ полковник Хорсун, 15 оперативников, 5 офицеров и 104 солдат ВВ). Для сравнения – всего по членам ЦП тогда работало 82 оперативника, 65 офицеров и 1224 солдат ВВ МГБ.

В ориентировке МГБ УССР от 2 сентября 1949-го о «Лемише» говорилось: «Часто носит простую крестьянскую одежду, так же одеваются его боевики. При общении с населением и подпольщиками «Лемиш» и его боевики ведут себя строго конспиративно, кличек и имен другу друга не называют, свое прошлое конспирируют, откуда пришли и куда будут направляться тщательно скрывают». Сообщалось, что В.Кук «говорит спокойно, уверенным голосом, не выговаривает букву «л», а также страдает болезнью желудка, отчего постоянно носит при себе фляжку с настоем полыни, а на совещаниях руководящего состава личный повар готовит ему диетическую гречневую кашу.

Подпольная работа таила немалые риски, органы госбезопасности шли на различные ухищрения, дабы ликвидировать лидеров ОУН и УПА. 4-й отдел в составе Управления по борьбе с бандитизмом НКВД и пришедшего ему на смену в 1947-м Управления 2-Н (борьба с национализмом) МГБ УССР занимался разработкой оперативной и специальной техники, включая различные смертоносные сюрпризы. «Лемиш» едва не стал жертвой спецоперации МГБ. Перехватив одну из его линий связи, чекисты отправили В.Куку «почту» в тюбике из-под зубной пасты, из которой пошел горчичный газ – «Лемиш» едва успел выскочить из замкнутого пространства бункера на воздух, и на некоторое время потерял зрение.

Постепенно перешли к формированию целых легендированных территориальных организаций подполья, сыгравших решающую роль в устранении или задержании лидеров движения сопротивления а также в оперативных играх с закордонными центрами ОУН и спецслужбами стран НАТО. В 1951–1953 годах действовало 7 легендированных проводов (Калушский, Коломыйский и Каменец-Подольский окружные и четыре районные), 6 отдельных спецгрупп. Всего на счету «оборотней» – 1163 убитых, свыше 2000 захваченных и 700 выведенных из подполья участников движения ОУН и УПА.

В первые послевоенные годы Василий Кук, являясь фигурой № 2 в иерархии антисоветского движения сопротивления на западно-украинских землях (ЗУЗ), выступил в роли одного из творцов новой стратегии и тактики вооруженного подполья под политическим руководством ОУН, а в 1950–1954 годах объединил в своих руках военно-политическое руководство вооруженным подпольем и т.н. «легальной сетью» ОУН (Б) в Западной Украине.

В 1945–1946 годах лидеры ОУН в Украине Роман Шухевич, Василий Кук, Олекса Гасын, Василий Сидор, Роман Кравчук и Петр Федун выработали три краеугольных тактических схемы деятельности националистического подполья («три кита») под названиями «Дажбог», «Олег» и «Орлик». Их положения корректировались, применительно к текущей ситуации, на проходивших на лесных стоянках совещаниях членов Центрального провода и отдельных краевых проводников летом 1945–1946 гг. (Рогатинский район Станиславской области), в июне 1947–1948 гг. (Иловский лес Николаевского района Дрогобычской области), в июне 1949 года (Бобриковский район Львовской области).

 

О РЕПРЕССИЯХ И ОТВЕТНОМ ТЕРРОРЕ

Бескомпромиссный характер противостояния между антисоветским движением сопротивления и сталинской репрессивной машиной, эскалация обоюдного насилия, стремление ОУН та УПА любой ценой не допустить советизации региона неизбежно порождал террор как направление деятельности подполья. Как отмечал в 1954 году на допросах В.Кук, «следует сказать, что террор до 1950 года считался в организации украинских националистов необходимым условием борьбы против Советской власти и рассматривался как продолжение и одна из форм вооруженной деятельности антисоветского националистического подполья… Однако к 1950 году стало совершенно очевидно, что вооруженная борьба, тем более террористическая деятельность, являются нецелесообразными в борьбе против Советской власти, не способствует усилению антисоветской подрывной работы, а, наоборот, способствует обнаружению и ликвидации участников антисоветского националистического подполья. Именно поэтому в 1950 году лично мною вооруженная и террористическая деятельность националистического подполья была запрещена».

По данным КГБ УССР, в 1944-1953 годах безвозвратные потери советской стороны в боевых столкновениях и от «бандпроявлений» составили 30676 человек. Среди них: 697 сотрудников органов госбезопасности, 1864 – органов внутренних дел, 3199 военнослужащих, 2590 бойцов истребительных батальонов; представителей органов власти – 2732; функционеров Компартии –251; комсомольских работников – 207; председателей колхозов – 314, колхозников, крестьян – 15355; рабочих – 676; представителей интеллигенции – 1931; детей, стариков, домохозяек – 860. Напомним для сравнения, что в результате боевых действий и репрессивных мероприятий советской стороны погибло около 156 тыс. участников ОУН-УПА и жителей-некомбатантов Западной Украины, 87 тыс. было осуждено, 203 тыс. – депортировано, еще 77 тыс. участников массового движения сопротивления добровольно сложило оружие.

О взаимном ожесточении участников вооруженного конфликта, переходе борьбы в иррациональную плоскость взаимного устрашения свидетельствуют такие факты. Директива МГБ УССР №57 от 31 мая 1947 год отмечала, что личным составом органов и войск госбезопасности во время операций трупы подпольщиков «обезображиваются до такого состояния, что исключаются какая либо возможность проведения их опознания», с трупов снимается одежда и обувь, допускается «бесцельное фотографирование трупов убитых в... позах, не имеющих практичного значения при проведении опознания». В 1949 году в селе Рожнов Кутского района Станиславской области были убиты майор МГБ Иван С. и сержант Иван Б. Из тела несчастного майора, добитого хозяйкой дома, нарезали ремней, четвертовали, а голову выставили на колу при дороге.

 

ШТЫК В ЗЕМЛЮ

Массированные оперативно-войсковые мероприятия сокращали ряды подполья. Тяжелые условия зимовок под землей и постоянное психологическое напряжение порождали легочные и кожные заболевания, авитаминоз, дистрофию и нервные расстройства. Полной мерой ощутил на себе тяготы нелегального положения и кочевой жизни Василий Кук. Когда его осмотрел начальник поликлиники КГБ, заслуженный врач УССР, подполковник медслужбы Гуменюк, то выявил у «заключенного 300-го» миокардиодистрофию, гипопластический гастрит, астению нервной системы, а проведенный 27 ноября 1954-го рентген и обследование профессора Михнева и доцента Букреева выявили язву двенадцатиперстной кишки.

Сельская местность к сентябрю 1950-го была коллективизирована на 96-99% и поставлена под контроль системой местного управления и агентурным аппаратом. Сказывалась страшная усталость от длящегося с 1939-го кровопролития и насилия. Начали давать плоды социально-культурные программы новой власти. По словам члена Яворовского надрайонного провода «Ульяны» (28 апреля 1951), «население по сути перестало поддерживать нас. В селах невозможно оставаться, население доносит о нас органам МГБ... Колхозники не дают никакой материальной помощи, угрожают выдачей... Большей частью приходится сидеть в бункерах, а продукты питания доставать в ночное время и в большинстве случаев силой оружия».

Понимая, что дальнейшее открытое сопротивление углубляет разрыв с населением, приводит к бессмысленным жертвам и не в силах остановить советизацию, В.Кук с начала 1950-х годов неоднократно издает распоряжения о минимизации боевых и террористических акций, переходе в глубокое подполье или легализации его участников, сохранении сил на отдаленную перспективу, укреплении молодежного резерва.

Движение сопротивление все больше приобретало очаговый характер, утеряв стройную организационную структуру и активность второй половины 1940-х годов. К августу 1953 года органами ГБ насчитывалось в Западной Украине около 160 вооруженных подпольщиков, разыскивалось 725 членов ОУН, действовал В.Кук как единственный из уцелевших членов провода ОУН(Б), имелись звенья Львовского и Карпатского краевых проводов, двух окружных, 4 надрайонных, 13 районных проводов и 22 отдельные группы подполья. С 1 января по 1 августа 1953 года отмечено всего лишь 17 акций подполья, включая 9 терактов (9 убитых и раненных) и 14 случаев распространения листовок.

Однако, признавали чекисты, «состояние агентурной работы продолжает оставаться неудовлетворительным», не удалось внедрить надежных негласных помощников в центральный и краевые проводы, отсутствуют «прямые агентурные подходы к главарям этих проводов». Посему планами оперативных мероприятий предусматривались «решительные меры к розыску и ликвидации в ближайшее время членов т.н. Центрального провода ОУН Кука, Галаса и Охримовича», для чего создавались специальные оперативные группы во главе с начальниками и заместителями начальников управлений МГБ УССР. Эти группы, укомплектованные наиболее опытными оперативниками, подразделениями войск Внутренней охраны и транспорта, обязывались путем внедрения агентуры в состав руководящих звеньев подполья подвести их участников под «оперативный удар».

31 декабря 1953-го ЦК КПУ указывало МВД УССР на неудовлетворительную работу по «полному разгрому националистического подполья», а 15 марта 1954 года Политбюро ЦК КПУ приняло постановление о причинах «провала операции по ликвидации» В.Кука в Хмельницкой области.

 

ЗАПАД НАМ ПОМОЖЕТ?

Отдельно следует коснуться установки о столкновении между Западом и СССР как предпосылки победы национально-освободительной борьбы, тем более, что в советской литературе этот аспект тактики ОУН с понятной целью гиперболизировался. Упомянутая Декларация ОУН четко провозглашала «независимую политику и ориентацию на собственные силы». При этом трезво констатировалось, что «бездержавному народу в борьбе за волю можно, а часто и надо иметь союзников, но никогда – империалистических опекунов». Потенциальный вооруженный конфликт между США и СССР («Чума» в зашифровке ОУН) занимал одно из первостепенных мест в нормативно-инструктивных документах подполья. «Мы в вопросах социально-экономических выступаем как против большевистской системы, так и против буржуазно-капиталистической. В возможной войне западных альянтов против СССР мы заинтересованы постольку, поскольку она несет еще один шанс порабощенным народам освободиться от всякого империализма».

Отмечалось, что приход войск НАТО – еще не гарантия суверенитета Украины, и в случае их победы необходимо быть готовыми отстаивать и перед Западом интересы независимости Украины. Одновременно предписывалось внушать рядовым членам подполья уверенность в скорой войне, собирать необходимую противникам СССР информацию об оборонном потенциале «советов» скрывая при этом, для кого она предназначена (в бункерах подполья находили разведотчеты даже об армейских частях и соединениях, дислоцированных в Восточной Пруссии, Забайкалье, Порт-Артуре!).

Кстати говоря, Роман Шухевич был реалистом и понимал иллюзорность надежд на глобальный конфликт. Когда жена его друга, полковника УПА и военного референта Провода ОУН Олексы Гасына («Лыцаря») рассказала на допросах, что Шухевич высмеял рассуждения ее мужа о будущей войне как шансе для националистов. Америка, саркастично заметил генерал-хорунжий, почему-то не желает прислушиваться к соображениям «Лыцаря». Ольга Гасын поинтересовалась: почему бы им, больным и изнуренным длительной борьбой, не пойти на Запад? С горькой усмешкой Шухевич ответил, что они нужны здесь, в Украине, и никому не нужны там, на Западе.

В инструкции Провода ОУН 1950 года «Направления деятельности во время войны» предписывалось после ее начала активизировать работу, взрывать мосты и железные дороги, ликвидировать командный состав и представителей партийно-советского аппарата, захватывать небольшие административные центры и архивы. Вести агитацию среди военнослужащих с целью склонения их к сдаче.

Хотя члены Провода ОУН (Б) В.Кук, П.Федун и Р.Кравчук согласились поставлять сведения американской разведке, передача их за кордон была проблематичной – неизвестно местонахождение радистов «Мака» и «Рубана» (ликвидированных МГБ), а линии курьерской связи пресекли органы безопасности СССР, Польши и Чехословакии. Подготовленный для эмиссара ЗП УГОР В.Охримовича разведотчет содержал фрагментарные сведения о режиме охране госграницы, артиллерии в Черном лесу, отчет солдата о службе в Германии. В мае 1952-го В.Кук запретил вести разведывательную работу в пользу Запада из-за угрозы расконспирации кадров и недовольства рядовых участников подполья.

 

ПАНЫ ДЕРУТСЯ, А У ХЛОПЦЕВ ЧУБЫ ТРЯСУТСЯ…

В июле 1950-го в письме закордонным центрам ОУН В.Кук отмечал: «Весьма унылый и отталкивающий образ являет собой украинский политическо-партийный лагерь. Основной тон – это партийная грызня, худшего сорта ругань, очерняющая каждого «не своего». Уже после достижения Украиной независимости, возвращаясь к ситуации начала 1950-х, В.Кук писал: «Конфликтные страсти в то время разгорелись до такой меры, что всякое критичное, аналитическое мышление притупилось, отодвинулось на задний план, а на первое место выдвинулось непреодолимое желание любой ценой взять верх над своим оппонентом.

Речь шла о том, что с 1946 года нарастают разногласия между лидером Закордонных частей ОУН (ЗЧ ОУН, подконтрольных английской разведке) Степаном Бандерой, претендовавшим на единоличный контроль националистическим движением в эмиграции, и функционерами ЗП УГОР во главе с Николаем Лебедем и Ярославом Стецько (сотрудничавших со спецслужбами США). Ряд конференций ОУН конца 1940-х годов ничего не дали, С.Бандера отрицал необходимость демократизации националистического движения, и даже распорядился физически устранить соперников.

Необходимо отметить, что центры украинских националистов в эмиграции признавали над собой главенство руководящих органов подполья в «воюющей Украине». Именно вотум доверия последних легитимизировал «ОУН в изгнании», позволяя закордонным центрам выступать перед зарубежными политическими кругами от имени Украины. Отсюда возникала задача получить «мандат доверия» от лидеров подполья, приобретшая особое, почти сакральное значение в связи с резким обострением противоречий между предводителями Закордонных частей ОУН и Закордонного представительства (ЗП) Украинской главной освободительной рады (УГОР).

При этом обе стороны апеллировали за морально-политической поддержкой к лидерам подполья в Украине, направляя туда эмиссаров за «мандатом». Зная остроту разногласий, советские спецслужбы одной из основных задач оперативных игр с закордонными центрами ОУН и разведками стран НАТО (с использованием захваченных эмиссаров и радистов) считали углубление раздора между ЗЧ ОУН и ЗП УГОР.

Понимая, что радисты не станут добросовестно сотрудничать под принуждением и всегда могут вставить в радиограмму условный сигнал «работаю под контролем», их тщательно, исподволь готовили к смене «хозяина». Заброшенного из ФРГ радиста «Марко» (Юлиан Магур, захваченный 16 декабря 1953-го), вспоминал оперработник НКВД-КГБ Игорь Куприенко (имевший пять ранений за войну, он участвовал в рискованных розыскных мероприятиях, случалось, что по нескольку месяцев зимовал в бункерах вместе с настоящими подпольщиками), долгое время деликатно «воспитывали» агенты-боевики на легендированной «базе» подполья. Лишь после отправки им на радиоцентр во Франкфурте радиограммы о прекращении связи на зиму, «Марко» захватили. «Спецсамолетом он был отправлен в Киев, и в тот же вечер, не успев отдышаться от спертого воздуха бункера, сидел в оперном театре, и. потрясенный, слушал оперу «Запорожец за Дунаем». Наутро попросил бумагу и ручку».

Для предводителей ОУН в Украине разногласия секретом не были, в конце концов В.Кук запретил подпольщикам именовать себя «бандеровцами», склонившись к поддержке более демократичного ЗП УГОР. Одним из курьеров, отправившихся 5 сентября 1950-го через Польшу в Германию с почтой от «Лемиша» к ЗП УГОР был Лев Чепиль. 12 августа 1952-го Л.Чепиль и его напарник Юрко Стефюк были заброшены с американского самолета с заданием разведки сети ПВО в Карпатах и поиска площадок, пригодных для десантов. Однако вскоре их обезоружили и связали… чабаны Боринского района Львовской области. «Сколько мы не твердили этим людям, – вспоминал Ю.Стефюк, – что мы им поможем «освободиться», что мы прибыли к подполью – все это вызывало у них смех и сочувствие нашей наивности… Эти люди всю ночь удивлялись, какое фантастическое представление имеем мы о своем родном Крае». Льва Чепиля, участвовать в оперативной игре, расстреляли в Киеве в 1953 году…

В июле 1953-го от имени В.Кука на Запад передали письмо, уполномачивающее на создание Коллегии по разрешению конфликта в составе Степана Бандеры, Льва Ребета и Зенона Матлы, однако переговоры между ними в августе ничего не дали, и в январе 1954 года С.Бандера вышел из Коллегии.

 

ОБЛАВА НА «ГРУЗИНА»

6 октября 1952 года с помощью агентов-боевиков был захвачен заброшенный в мае 1951-го с американского самолета руководитель политико-информационной службы (разведки) ЗП УГОР Василий Охримович («Грузин»). Интересно, что оправившись от первого шока, «Грузин» увидел солдата-казаха и потребовал: «Уберите его, все, что здесь происходит – касается только нас, украинцев, и казаху делать здесь нечего!». Однако бывший неподалеку от места операции боевик «Петро» сумел бежать, таким образом, известие о захвате или гибели В.Охримовича дошло и до В.Кука.

Курьерская группа в октябре 1951-го доставила важного гостя к местам базирования В.Кука в северной части Золочевского района Львовщины. Как сообщил на допросах Охримович, они вели с Куком долгие беседы о состоянии националистического движения, «Лемиш» пессимистически оценивал перспективы борьбы, подчеркивал оторванность от реальности политических установок закордонных центров ОУН. Лидер подполья поручил «Грузину», члену ОУН с 1930 года, написать книгу с критикой взглядов основателя идеологии «интегрального национализма» Дмитрия Донцова, сделав упор на несостоятельности ксенофобии в современных условиях. Перезимовав с В.Куком, присвоившему эмиссару ЗП УГОР звание майора-политвоспитателя УПА, 26 мая 1952 года В.Охримович отправился в Карпаты, где по поручению «Лемиша» возглавил Львовский и Карпатский краевые проводы ОУН, и по совместительству стал политическим референтом Главного штаба УПА.

Главной задачей эмиссара было получение от В.Кука мандата доверия для ЗП УГОР. «Лемиш» как председатель Генерального Секретариата УГОР согласился выдать ей мандат доверия, для передачи на Запад написанный «Грузином» на папиросной бумаге еще 5 сентября 1952-го. Более того, наградил «Грузина» Золотым Крестом заслуги ОУН.

Кстати, с такой же миссией конкуренты – ЗЧ ОУН – забросили в Галичину британским самолетом шефа своей СБ Мирона Матвиейко, также захваченного в 1951 году спецгруппой МГБ (по оценке В.Кука, был способен на провокации, мог добиться признания даже от безвинного человека). Мирон Васильевич стал главной фигурой оперативной игры «Звено», которую советская сторона вела до 1960 года с ЗЧ ОУН, английской и итальянской разведками.

Участников захвата Охримовича щедро отблагодарили, освободив от спецпоселения родственников. «Грузин» лично показал в лесу около села Калшув Золочевского района Львовской расположение бункера, в котором застрелились при попытке захвата боевики «Лемиша» «Тарас», «Вишневый» и «Илько», а в селе Курники-Иванченские Збаражского района Тернопольщины по его же показаниям ликвидировали бункер, предоставленный В.Куком для зимовки в 1951–1952 годах, при этом погибли подпольщики «Андрей», «Чубатый» и «Мыкола». 22 января 1953-го в селе Стратин Рогатинского района Станиславской области у содержателя пункта связи курьерской группы В.Кука Михаила Проца разгромили бункер, где погибли охранники «Лемиша» «Петро», «Дмитро», возлюбленная Охримовича «Зенка» и сам хозяин. Всего же по наводке «Грузина» вскрыли 4 бункера (7 убитых подпольщиков), использовавшиеся В.Куком, ликвидировали двух курьеров повстанческого командарма.

Пока эмиссар закордонного центра смотрел в порядке «перевоспитания» советские блокбастеры «Падение Берлина», «Ленин в Октябре» и «Сказание о земле Сибирской», изучал купленную по его просьбе книгу «Стратегия и тактика шахматной игры», осматривал Днепрогэс и передовые колхозы Киевщины, от имени Охримовича составили письмо к «Лемишу», в котором «пропавший» проводник Карпатского края объяснял «уважительные причины» личной неявки на встречу. Охримович писал, что подполье стоит «перед неминуемым и напрасным уничтожением остатков своих кадров, перед бесперспективной и бессмысленной потерей крови украинских людей».

В ночь с 26 на 27 мая 1953-го в Вишневском лесу Букачевского района Тернопольщины агентурно-боевая группа вновь передала охранникам В.Кука во главе с «Орестом» «почту» от В.Охримовича. Однако сам «Лемиш» на пять последующих встреч не прибыл. Лишь позднее стало известно, что в июне 1953-го Кук сообщил В.Галасе – им раскрыта оперативная игра, ведущаяся с ним от имени Охримовича с 1952 года, однако он намерен ее продолжать, дезинформируя противника. Осведомленность «Лемиша» сорвала и задуманную игру с выводом за кордон спецагента, «добровольно изъявившего согласие нанести ему огнестрельное ранение» для имитации правдоподобности «прорыва» на Запад.

Впрочем, оправившись от потрясений первых месяцев неволи, В.Охримович категорически отказался сотрудничать с органами госбезопасности, чем сорвал начавшуюся было от его имени оперативную игру «Трасса», где Охримович должен был «играть роль» шефа легендированного провода ОУН. 23 ноября 1953-го радист «Берест» отстучал в эфир согласованную с чекистами радиограмму «последнюю радиограмму»: «меня окружают, жгу шифры…» «Продолжает вести себя враждебно, – докладывали «опекуны» из МВД 25 мая 1953 года, – выполняет наши задания только в силу ареста… Ведет себя не искренне, открыто заявляет о своем враждебном отношении к советскому государству и его политике, высказывает свои националистические убеждения и категорически отказывается от сотрудничества с органами МВД. Трижды отказывался от выполнения наших заданий, настаивал на окончании следствия и предании его суду». «Да, я испугался и сдал многих, – заявил «Грузин», – «посыпал» организационные тайны. Но моя совесть не позволяет участвовать в захвате «Лемиша». Думаю, отказ ускорит расправу надо мною, но я готов к этому!». На уровне ЦК принимается решение о казни Охримовича с сообщением об этом в СМИ. 29 марта 1954-го Военный трибунал КВО приговорил его к высшей мере. 18 мая приговор был приведен в исполнение в Киеве, а на следующий день появились сообщения в печати и по радио…

 

«ЗАКАТ» ПОДПОЛЬЯ

Социально-экономические мероприятия, оперативно-войсковые удары и механизм круговой ответственности подорвал некогда массовую базу поддержки подполья. К 1953 году подполье удалось подавить в 147 административных районах региона, хотя еще в 44 оставались отдельные проводы ОУН – как правило, руководящий функционер с 1-2 охранниками. Всего в розыске пребывало на 10 декабря 1953-го 98 вооруженных нелегалов, состоявших в 12 проводах и 18 отдельных группах, распределенных по 37 районам Западной Украины. К августу 1954-го было «учтено» до 70 не сложивших оружия подпольщиков.

В письме от апреля 1953 года, предназначенном для передачи на Запад, В.Кук так оценил текущее состояние подполья: «Положение организации в целом катастрофическое… Руководящие кадры ликвидированы. Вся работа состоит в самообеспечении и сохранении на лучшие времена… Длительная подпольная жизнь изнурила даже сильнейших, нервное истощение, физическое переутомление, болезни и раны…».

Отметим, что последнее вооруженное столкновение произошло 14 апреля 1960 года в Бережанском районе Тернопольской области. Там в результате оперативно-войсковой операции были убиты нелегалы ОУН Петр Пасичный («Петро») и Олег Цетнарский, и захвачена гражданская жена Пасичного Мария Пальчак, пытавшаяся застрелиться.

По-прежнему одной из главных задач органов госбезопасности считался розыск последних членов Центрального провода в Украине В.Кука и В.Галасы. Для захвата последнего создали спецгруппу «Закат» во главе с бывшим начальником курьерской группы Центрального провода и шефом одного из окружных проводов «К-62». О степени доверия ему лидеров ОУН свидетельствует присвоение «Орланом» звания поручика УПА, награждение Крестом заслуги и двумя медалями «За борьбу в особо сложных условиях», назначение краевым проводником Подолья. Не зная, с кем имеет дело, Кук выделил «перекинчику» 15 тыс. рублей. Под началом «К-62» создали легендированный Кременецкий районный провод – упомянутый «Закат».

 

«КАПКАН» ДЛЯ «ОРЛАНА»

Боевики «Заката» вошли в доверие к руководителю пункта связи Центрального провода «Бурому», и в его сопровождении 28 июня 1953-го прибыли к местам базирования объекта розыскного дела «Крот» – Василия Галасы («Орлана»), шефа подполья Волыни и Подолья. В рамках оперативного мероприятия «Капкан» «Орлана» удалось убедить в наличии подполья в восточных областях, куда он и решил перебраться, отправив к «Лемишу» курьеров с сообщением о своем решении. Ждать ответа остался в обществе «К-62» и верного охранника, содержателя пункта связи Волынского краевого провода Николая Примаса («Чумака»). 11 июля 1953-го «Орлан» с женой и «Чумаком» прибыли в лесной массив около села Ямполь Белогорского района Хмельницкой области. «Чумака» под благовидным предлогом отправили в село на «конспиративную квартиру».

После завтрака, около 7.30 утра, Василий Галаса и Мария Савчин прилегли отдохнуть. Укрывшись плащ-палатками. «К-62» моргнул двум своим боевикам, и спящие были мгновенно обезоружены и связаны. У задержанного проводника изъяли 21 тыс. рублей, самозарядную винтовку, ТТ и револьвер. Вскоре прибыли оперработники Рудык и Салабай с войсковой группой. Галасу с женой доставили во внутреннюю тюрьму МВД УССР в Киеве по улице Короленко, 33, и уже 14 июля майор Птичкин приступил к допросам члена Центрального провода.

«Орлан» в отдельном протоколе подробно рассказал о контактах последних лет с «Лемишем», который в августе 1952-го приказал ему убыть в Каменец-Подольскую область для организации подпольной работы на Востоке. Судя по всему, В.Кук готовил из Василия преемника на случай гибели или захвата. В августе 1952-го ознакомил его с почтой от закордонных центров ОУН и деталями острых разногласий между их лидерами. Для встреч «Лемиш» и «Орлан» выбрали условные точки «Прачка» (собор в ровно) и «Колхоз» (в полукилометре от перекрестка шоссе Дубно-Кременец с железной дорогой у села Шепатин Кременецкого района. Очередное рандеву планировалось на 14-15 июля 1953-го: «Орлан» должен был три раза сказать «ку-ку» и сломать ветку, а «Лемиш» – трижды ударить камень о камень и залаять. Пароль: «Рим» – «Рига».

На последней личной встрече в августе 1952-го могикане подполья выработали ряд решений: подготовить для передачи в закордонные центры ОУН тезисы о бедственном положении антисоветского движения сопротивления, предложить создать совместный руководящий орган из числа как сторонников С.Бандеры, так и оппозиционных ему функционеров ЗП УГОР, свернуть активные акции подполья, сделав акцент на воспитании молодой смены. «Лемиш» поручил Галасе готовить письмо радиостанции «Голос Америки» с критикой политического курса США. Встретиться договорились в 1953-м году. «А если вы погибнете?» – спросил «Орлан». «Завещания не оставляю, нечего и некому передавать. Решайте сами – оставаться или пробиваться за границу».

Задержанному «Орлану», страдавшему дистрофией, миокардитом и холециститом предоставили лечение, дали возможность закончить среднее образование. Марию лечили от туберкулеза, обеспечили хорошее питание. Супругам показывали достопримечательности и передовые предприятия, водили в театры и кино под прикрытием бригад «наружки». С четой неоднократно встречались киевские и московские «граждане начальники», что дало повод «Маричке» привести в мемуарах интересное сравнение – те оперработники, с которыми довелось иметь дело на Западе Украины, были «худые как борзые собаки», и резко контрастировали с вальяжными и откормленными «товарищами по партии» с генеральскими звездами.

«Заключенный 10», как конспиративно именовали В.Галасу чекисты, 21 августа 1953-го подготовил «Несколько вариантов возможной поимки живым Лемиша». До того, 11 августа, он написал документ под названием «Мое отношение к последним переменам в СССР и связанных с ними вопросах о подполье». Дальнейшая борьба подполья бессмысленна и лишена моральных основ, писал сын батрака и член ОУН с 1937 года, кавалер Серебряного и Золотого крестов заслуги ОУН «Орлан». Социализм и коммунизм – единственно приемлемые модели общественного развития. Советское правительство борется за улучшение жизни людей. В чем меня убедили решения сессии Верховного Совета СССР. Ради построения общества социальной справедливости я готов отречься от националистических убеждений в пользу существования единого союзного государства. К борьбе нас подтолкнул курс на построение государственного капитализма и возрождение новой Российской империи с проповедью превосходства русского народа. Однако реальная десталинизация жизни советского общества заставила меня пересмотреть свою точку зрения. Я считаю, что гибель людей пора прекратить, и готов пойти к «Лемишу», чтобы убедить его отдать приказ от имени Провода ОУН и УГОР о сложении оружия.

В.Галаса назвал около 50 мест укрытия подпольщиков и архивов Центрального провода, с его участием провели ряд оперативно-войсковых операций. С помощью ставшего проводником В. Галасы, 6 ноября 1953-го во Львовской области захватили курьера В.Кука с 1946 года «Левка» (псевдоним изменен – Авт.). Тот сообщил, что весной 1954-го в бункере на окраине Пеняцкого леса они должны встретиться с «Лемишем», а также выдал места укрытия 7 бидонов документов подполья и 75 тыс. «организационных» рублей. Развязка приближалась…

 

ПОСЛЕДНИЙ БУНКЕР

Непосредственно розыск и задержание В.Кука (оперативное мероприятие «Западня») организовывал 1-й отдел 4-го (Секретно-политического) Управления КГБ УССР во главе с самым молодым начальником отдела Петром Свердловым и его заместителем А.Клименко. В Иванцевском лесу Львовской области подготовили для встречи «Лемиша» один из подземных бункеров, где он останавливался в 1947–1952 годах. Укрытие разминировали, побелили изнутри, высушили примусами и придали ему обжитый вид. Там же замаскировали два радиосигнализационных аппарата «Тревога», выведя их антенны под кору деревьев. В ночь с 20 на 21 апреля 1954 года туда вселились спецагенты «Богун», «Живой» и «Петро» (псевдонимы изменены – Авт.), чтобы даже запах убежища не вызвал подозрения у опытного конспиратора «Лемиша». История захвата Василия Кука в деталях описана в отчетах его участников, что позволяет реалистично восстановить события дня 23 месяца мая 1954 года.

…В ночь на 23 мая 1954 года шел дождь. Около 4 утра «Богун» вышел на поверхность подышать и услышал треск веток в кустарнике. «Чи-чи-чи» – послышался характерный условный сигнал подпольщиков, имитирующий клекот лесной птицы. К бункеру прибыли В.Кук, его жена Ульяна Крюченко и два охранника Владимир Задворный («Довбуш») и Михаил Фенин («Назар»). Подробно расспросив «Богуна» об обстановке, «Лемиш» велел ему идти за полотенцем, чтобы завязать глаза боевикам (их оставили на некотором удалении от бункера), а сам с женой отправился в укрытие.

В бункере царил порядок, «Петро» жарил картошку для гостей на керосинке. Уже на допросах В.Кук вспомнит, что его насторожила дрожь в руках «Петра», и то, что встречавший их боевик шел к бункеру, не сняв сапог, и наличие хороших продуктов, советских книг. Но тогда они были страшно уставшими после длительного перехода и желали отдыха под охраной «друзив». За завтраком «Лемиш» много шутил, похвалил знакомого ему по подполью «Петра» («добрый боевик», «надежный хлопец»), и объяснял за чаем «коллегам», как успешно уйти от розыскной собаки, посыпав тропу «кайенской смесью» или пристрелив пса.

Помыв ноги, «Лемиш» лег отдохнуть на нары, попросив «Богуна» почистить его американский автомат (подарок Василия Охримовича), на беду себе показал, как производить разборку заморской штучки. Когда супруги уснули, «Богун» и «Петро» обезвредили автомат, осторожно вытащили из-под подушки Ульяны ТТ, и набросились на спящих…

«Сколько вам заплатили?!» – гневно спросил «Лемиш». «Мы арестовали вас по приказу проводника «Орлана», – отвечал как на политинформации «Богун», – чтобы скорее покончить с войной и обеспечить нормальную жизнь народу». Взяв себя в руки, Кук стал сулить боевикам от 5 до 20 тыс. рублей, бывшие при них золотые изделия, но тщетно. «Я бывший эсбист, – твердо заявил Куку «Богун», – и знаю правило – кто приказал связать, тот и приказывает развязать. Разве не Вы учили нас этому?». Агенты вызвали по «Тревоге» опергруппу, и к 10.35 прибыл лейтенант В.Агеев и старший группы Григорий Клименко. Поздоровавшись с Куком, Клименко выразил радость от встречи. Василий Степанович, то ли в шутку, то ли всерьез заметил, что получи он в 1953-м письмо с условиями сдачи, то, не исключено, мог бы ими воспользоваться.

Агеев с двумя боевиками отправился за охранниками В.Кука. Зная строгую субординированность подпольщиков, лейтенант объявил им на добротном галицком диалекте: «Вы арестованы по приказу вышестоящего проводника!». И охранники безропотно дали себя связать.

Пока Агеев отлучался, Клименко беседовал с «Лемишем». Тот просил развязать ему руки, но, получив отказ, саркастически заметил: «Неужели я такой страшный человек?». Два профессионала-противника обменялись соображениями. «И я, и ОУН стали заметно «левее», – сказал В.Кук, – по поводу чего я неоднократно спорил с Шухевичем. А кто писал мне письма в подполье? Он же не знает галицкого наречия! К тому же от «Петра» я знал, что Охримович задержан, и то его имени ведется со мною игра».

Подведя задержанных к Клименко, Агеев продолжал «ломать комедию», бойко отрапортовав майору: «Друже проводник, оба друга арестованы по вашему распоряжению!». Тот игру поддержал, допросив захваченных, узнал их псевдонимы и районы действий, лишь потом отрубил: «Довольно играться, ведите их к машине!». Спецгент «Богун» весь дрожал, и со слезами попросил оставить его побыть наедине с самим собой, но Агеев отошел с ним, успокаивая.

Старший опер 1-го отдела 4-го Управления КГБ УССР лейтенант Валентин Агеев и оперуполномоченный лейтенант Кирилюк обыскали задержанных, Ульяна попросила свитер: «Если вы боитесь, что приму яд, то он в жакете». Им дали умыться, на Кука набросили фуфайку. «Нет ли вина, – вдруг попросил «Лемиш». Когда спиртного не оказалось, иронично заметил: «Эх люди-люди, как вам не совестно. Такой момент, и чарки вина немае». Задержанных погрузили на Газ-67 и отправили во Львов, а оттуда – спецрейсом самолета в Киев. Машиной командующего УПА провезли по городу, он не скрывал восхищения столицей, хотя и не одобрил обилия всюду развешанных плакатов и портретов «вождей» – «Это ж надо столько грошей иметь!». За ними медленно затворились массивные ворота двора серого здания бывшего Дома земств на улице Короленко. Для ведения дела В.Кука создали группу под руководством начальника Следственного отдела КГБ УССР подполковника Пивоварца.

 

ЗАКЛЮЧЕННЫЙ «300-Й»

На длительных допросах Василий Степанович дал широкие показания о прошлом националистического движения и его современном состоянии, структуре ОУН (Б) и функциях ее референтур, основных этапах своего участия в борьбе за независимость Украины, дал характеристики лидерам движения сопротивления и закордонных центров ОУН, взаимоотношениям между ними самими и спецслужбами Англии и США. «На следствии ведет себя спокойно, – удовлетворенно отмечали оперработники, – показания дает без особого запирательства». Однако радоваться оказалось рано. «Лемиш» повел растянувшуюся на годы свою игру с «советами»…

Захват В.Кука (его зашифровали как заключенного «300», жену – «88-ю»), держался в строжайшем секрете. Официально продолжался их розыск, проводились оперативно-войсковые мероприятия. Даже на время визитов представителей надзора от прокураторы во внутреннюю тюрьму (ВТ) КГБ, их оборудованным средствами контроля камерам придавался нежилой вид, а супругов вывозили в город под усиленным прикрытием бригад «наружки». Лишь ряд сотрудников КГБ да верхушка ЦК КПУ знали о поимке «Лемиша».

Дело в том, что у «органов» были свои «Соображения по использованию арестованного Кука Василия в интересах Советского государства», одобренные 8 декабря 1954-го первым председателем КГБ СССР Иваном Серовым. Предполагалось использовать Кука в «целях морально-политического разгрома националистических центров за кордоном и разложения оуновских элементов внутри страны», «демонстрации полной ликвидации подполья». Верхом «оперативных соображений» были планы установления с участием «Лемиша» контактов с ЗП УГОР для дальнейшего внедрения туда своей агентуры и перехвата каналов связи с подпольем.

20 июня 1954 года Кук, после бесед с начальником 3-го отдела (оперативные игры) 4-го Управления КГБ УССР Николаем Зубатенко (будущим генерал-майором и зампредом КГБ УССР), написал «соображения» о нейтрализации остатков подполья, высказав уверенность, что мероприятия советской власти приведут к упадку националистического движения. «Считаю, – писал «300-й», – что своим авторитетом я мог бы повлиять на отрыв рядовой массы ОУН от закордонных центров и доказать, что единственно правильный путь – признание советского строя». Высказывались и мысли по поводу нейтрализации усилий разведок США и Англии, привлечения прессы для «разоблачения», а также внедрения в закцентры «своих людей».

«Лемиш» предложил добиться объединения националистов в единый политический центр за рубежом, а во главе его поставить В.Галасу (о его задержании В.Кук догадывался). Более того, предлагал отправить его самого в Германию для проведения «объединения». Разумеется, на это благоразумно не пошли, поняв, что бедовый «Лемиш» под видом сотрудничества как раз и пытается разрушить «генеральную линию» – на углубления раскола зарубежных националистов. Правда, 26-27 ноября с участием В.Кука и саперов в лесу Рогатинского района Ивано-Франковской области выкопали 7 бидонов документов, включая адреса, шифры и коды для переписки с закордонными центрами, США, Канадой, Италией, Аргентиной, «вопросники» от Н.Лебедя для сбора развединформации о советском военном потенциале. Однако долго не раскрывал содержания своих записей, отказывался называть места укрытия оставшихся подпольщиков.

 

МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ ТЮРЕМНОЙ ЖИЗНИ

«300-й» не упускал возможности «качать права» – дескать, писать мне тяжело, в тюрьме я морально разбит, прошу улучшить условия содержания. Вызывало опасения и душевное состояние «88-й»: она пребывает в депрессии, не интересуется судьбой ребенка, апатична и часто смеется наедине с собой, докладывали бдительные тюремщики. Вечером 20 декабря 1954 года Куку дали возможность, в присутствии оперработников, отметить с женой день ее рождения. Подарком от КГБ стала коробка конфет, и сюрприз неподдельно растрогал Ульяну. Она радовалась встрече с мужем, хотя и жаловалась, что допрашивают ее на русском языке… Но «праздник» в целом удался. Смотрели по телевизору румынский фильм и японскую ленту «Женщина идет по земле». В.Кук не спал в своей камере до 3 часов ночи, был сильно возбужден.

Зимой 1955-го Кука этапировали в столицу СССР. В Москве Василий Степанович «гостил» с 8 февраля по 17 марта 1955 года. С ним беседовали начальник 2-го отдела 4-го управления КГБ СССР (борьба с «буржуазными националистами») полковник И.Хамазюк (Павел Судоплатов пишет о нем в мемуарах как о способном оперативнике), «специалист» по украинским националистам полковник Л.Бурдин.

Наконец, с санкции Генерального прокурора СССР Романа Руденко, чете с апреля 1955 года позволили проживать в одной камере. Понятно, что от «прослушки» не отказались, и фиксировали жаркие ночные споры – Ульяна категорически отказывалась отречься от своих убеждений, а муж уговаривал ее вести себя гибко и благоразумно. 4 мая 1955 года В.Кук написал «Декларацию» о политическом признании победы советской власти. «Лемиш» сумел добиться освобождения от спецпоселения и лагерей своих и жены родственников. Из Мордовии вернулся в родное село отец, мать Прасковья – из Иркутской области.

На содержание «300» и «88» выделили суточные и деньги на приличную одежду, диетпитание, Ульяну свозили за покупками в Дарницкий универмаг. Супругам предоставили квалифицированную медицинскую помощь, показывали «идейно выдержанные» фильмы и хронику, водили в музеи Ленина и Шевченко, и, почему-то, в зоопарк, возили на предприятия и в передовые колхозы. Перечень «преимуществ советского строя», утвержденный начальством для «перевоспитания бандоуновцев» был довольно стандартным, и включал ДнепроГэс, Харьковский тракторный, шахты Сталино, металлургию Запорожья, колхозы Киевщины, Лавра, София Киевская, Аскольдова могила. В.Кук также посетил все регионы Украины и даже заповедник Аскания-Нова.

Для «идейной перековки» к В.Куку отрядили молодого сотрудника КГБ Георгия Санникова, закончившего юрфак Киевского госуниверситета, что было редкостью в органах по тем временам. Сам Георгий Захарович, успевший «повоевать» в Западной Украине, подробно описал беседы с «Лемишем» в мемуарах «Большая охота. Разгром вооруженного подполья в Западной Украине». Почти год длились дискуссии об истории, политике, национальном вопросе между «бандглаварем» и «Юристом», как конспиративно окрестил Георгия «Лемиш» (Ульяна даже зарисовывала рьяных полемистов). Как ни штудировал офицер труды «классиков украинского буржуазного национализма», одержать верх в споре с эрудированным, прекрасно знавшим труды Ленина Куком было проблематично. Иногда в полемическом задоре молодой человек выдавал такие «крамольные» суждения, что приходилось выручать его знакомой Зине – как сотрудник оперативно-технического управления, она «писала» беседы и стирала с магнитопленки «щекотливые места».

Впоследствии Г.Санников 20 лет проработал во внешней разведке, специализируясь по Германии... Уже вышедши на пенсию, осенью 2001 года Георгий Захарович вновь встретился с Василием Куком, в его двухкомнатной квартире, расположенной в киевской Дарнице. За рюмкой коньяка ветераны предались воспоминаниям…

 

КВАРТИРА ОТ ТОТАЛИТАРНОГО РЕЖИМА

Планировалась создать «под Кука» две легендированные группы, приобщить «300» к оперативной игре «Перехват». В ноябре 1955 года от его имени направили письма Н.Лебедю (через иностранного моряка) и известному издателю Ивану Тыктору в Канаду. То, что письма дошли адресатам, подтвердили условности в передаче «Голоса Америки» по случаю 85-годовщини Леси Украинки. Когда же установилась переписка с заграничными центрами ОУН, и в ней появились условности, В.Кук отказывался их пояснять, ссылаясь на незнание. Как сказал впоследствии Г.Санникову один из руководителей КГБ УССР, В.Кук «так и не пошел на сотрудничество с нами, остался на своих позициях убежденного борца за «независимую свободную Украину». Мы-то знаем его хорошо – смелый человек».

Еще в феврале 1955 года КГБ УССР предлагал И.Серову использовать В.Кука с пропагандистской целью, что пресекло бы «слухи» о существовании организованного подполья. Подобное предложение косвенно подтверждало – получить конкретную пользу от «оперативного использования» «Лемиша» не удалось. Однако в Москве инициативу не поддержали. 29 октября и 2 ноября 1957-го председатель КГБ УССР В.Никитченко на личных встречах хорошим украинским языком предлагал «300-му» написать книгу (разоблачительного содержания), своего рода пропагандистскую бомбу под политическую эмиграцию. Кук требовал изменить условия содержания и амнистию, высказывал опасения, что его расстреляют сразу же после публикации сего труда. «Думайте, – агитировал генерал, – Ваша судьба в Ваших руках». Книга так и не появилась, хотя камеру оборудовали радиоточкой, выписали с дюжину газет и журналов, включая «Крокодил».

Следует отметить, что именно взвешенная позиция органов госбезопасности спасла Василия Степановича от расстрела с «распубликованием», к чему склонялся первый секретарь ЦК КПУ Алексей Кириченко. В ЦК не было секретом, что В.Кук убежден в русификации Украины и отступлении от «ленинской национальной политики».

В августе 1959-го супругов поселили в особняке КГБ в районе Нивок, в обществе капитана Павленко. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 июля 1960 года № 139/82 Василий Кук и его супруга были помилованы с освобождением от уголовной ответственности. «Учитывая желание бывшего руководителя «Организации украинских националистов» Кука искупить свою вину перед Советским государством патриотической деятельностью в пользу Родины, – говорилось в Указе, – удовлетворить ходатайство Комитета госбезопасности Украины о распространении» на него и Крюченко Ульяну Никифоровну Указа Президиума Верховного Совета СССР от 17 сентября 1955 года об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны 1941-1945 годов». 21 июля председатель КГБ при СМ УССР Виталий Никитченко подписал постановление об их освобождении из-под стражи с возвратом денег и вещей, имевшихся у задержанных.

Тогда же, в 1960-м, были прекращены ставшие «политически невыгодными» оперативные радиоигры от имени захваченных эмиссаров ЗЧ ОУН с закордонными центрами и иноразведками. Эффект от обнародования факта их ведения был ошеломляющим, и стоил должности начальнику «русского» отдела британской разведки. 19 сентября 1960 года Василий Степанович зачитал обращение по радио к украинцам в эмиграции, которое потом неоднократно ретранслировали и опубликовали в газете «Вести из Украины», предназначенной для распространения в диаспоре (в тот период около 200 бывших членов ОУН выступили в СМИ с «покаянными» заявлениями).

Чете Кук предоставили квартиру по улице Речицкой, 2, выдав 1000 рублей на обзаведение хозяйством, а также выделили охрану «в целях недопущения возможности совершения со стороны националистических элементов провокационных действий». Долгие годы Василий Кук был обложен различными специфическими методами слежки (лирически именовавшимися «Татьяной», «Ольгой», «Дмитрием» и т.п.); нередко он доставлял хлопоты чекистам – самовольным выездом в Ленинград, квалифицированным уходом от наружного наблюдения. От внимания органов не ускользали даже «антисоветские» внушения Василия Степановича сыну-школьнику: «Вот дурной, лучше б учил арифметику, чтоб деньги зарабатывать, а не тратил время на эти политинформации!»

Уже после 1991 года Украину посетили бывшие шеф Службы безопасности Закордонных частей ОУН Иван Кашуба («Чад») и руководитель разведки СБ ЗЧ ОУН Степан Мудрык («Мечник»). По молодости эти эсбисты имели в диаспоре прозвище «технических убийц», но со временем приобрели солидность, а Мудрык даже стал профессором Украинского вольного университета в Мюнхене. Ветераны движения долго беседовали с Куком, выясняя обстоятельства его задержания, причины выхода на свободу, позицию «Лемиша» по поводу разногласий среди зарубежных центров националистического движения в начале 1950-х годов. Информацию о судьбе В.Кука, писал С.Мудрык, они собирали всегда, и были «очень угнетены» его публичными выступлениями-раскаяниями в 1960 году. Хотя гости из Мюнхена никак не доводились Василию Степановичу «начальством», он добросовестно написал «Пояснения к документам, которые в 1951–1953 годах получило ЗП УГОР от ОУН в Украине».

 

МИР НЕ БЕЗ ДОБРЫХ КАГЕБИСТОВ

Оперработники КГБ, обращавшиеся к «Лемишу» за «консультациями» констатировали – оказавшись на свободе, он резко изменил линию поведения, постоянно ссылается на забывчивость, ведет себя замкнуто, хотя с коллегами по работе общается весьма дружелюбно.

Тем не менее, свою положительную роль в судьбе семьи Кука сыграл покойный полковник госбезопасности в отставке Леонид Дубинин, участник войны (кстати, именно он готовил в спецшколе НКВД на Луганщине героиню «Молодой гвардии» Любовь Шевцову). В конце 1940-х Дубинин был начальником Управления МГБ УССР по Черновицкой области, а затем долгое время возглавлял 6-е Управление КГБ УССР (контрразведывательная защита научно-промышленного комплекса). Он помогал сыну Кука Юрию получить редкое в 60-х годах университетское образование по специальности «кибернетика» и поступить в аспирантуру (советская бюрократия вряд ли дала бы дорогу отпрыску «бандглаваря»). Начальник Пятого управления (борьба с идеологической диверсией и «диссидентоведение») КГБ УССР полковник Леонид Каллаш доказывал партийным органам нецелесообразность препятствий Куку в научной работе, и не соглашался с решением «серой хаты» (здание ЦК КПУ) о недопущении к защите диссертации далекого от политики Юрия Кука.

С наступлением в Украине консервативной волны и приходом в 1970-м к руководству республиканского КГБ «кошмарного сна» украинских диссидентов – Виталия Федорчука, тучи вновь сгустились над помилованным. Контакты В.Кука с правозащитниками (Стусом и др.) не остались незамеченными. Были отобраны тома «компромата» – в основном документы о террористической деятельности возглавляемого им раньше подполья, «вырисовывалось» новое уголовное дело, и сомневаться в суровости приговора не приходилось. Трудно сказать, что спасло Кука от расстрела. Вероятно, начинался процесс «разрядки», потепления отношений с Западом, и казнь лидера национально-освободительного движения вызвала бы шквал возмущения в многочисленной украинской диаспоре США, Канады, Австралии, Южной Америки.

 

НЕСОСТОЯВШИЙСЯ ДОКТОР НАУК

Василий Степанович мечтал завершить юридическое образование. Ему дали возможность получить заочно университетский диплом историка (в 1964-м закончил историко-философский факультет Киевского госуниверситета). Владевший польским, английским, немецким, греческим, латинским и старославянским языкам Василий Кук с 1961-го работал старшим научным сотрудником в Центральном государственном историческом архиве, собирая документы по истории государственности и культуры казацко-гетманских времен.

В 1969–1972 годах он трудился и.о. старшего научного сотрудника отдела историографии и источниковедения Института истории АН УССР. Здесь раскрылся его талант ученого. Выходят его статьи по истории государственного устройства Гетманщины, образования в Украине, персоналии видных деятелей национальной культуры, многочисленные статьи в «Украинскую советскую энциклопедию». Подготовил кандидатскую диссертацию «Роль крестьянского пореформенного банка в проведении аграрной столыпинской реформы на Украине», которую считали достойной докторской степени. Однако работу «зарубили» по указанию ЦК КПУ.

В июне 1972 года, когда ударили «морозы» идеологической реакции и посыпались аресты украинских диссидентов – фигурантов дела КГБ «Блок» –Кук, его соавтор по подготовке к печати выдающегося памятника казацкого летописания – хроники полковника Григория Грабянки Ярослав Дзыра, а также и другие научные работники были вышвырнуты из «храма науки», потеряв возможность публиковаться вплоть до «перестройки». Закрыли научную тему В.Кука – «Украинский национальный вопрос и украинские политические партии на западноукраинских землях. 1918–1941 годы». Чуть ли не «идеологическую диверсию» шили за подготовленный им раздел монографии «Марксизм-ленинизм об украинском национальном вопросе». Да и то сказать, «буржуазный националист» в роли толкователя «бессмертных трудов» классиков! Несостоявшийся доктор наук с трудом устроился простым агентом в «Укрбытрекламу», где и работал до выхода на пенсию в 1986-м.

Независимость Украины стала морально-политической победой Дела всей жизни Василия Степановича. Он, несмотря на преклонный возраст, ринулся в гущу общественно-политической и научной работы. Возглавил научный отдел Всеукраинского братства ОУН и УПА, вошел в Главную булаву братства, вел активную лекторскую работу, сотрудничал с редакцией «Летописи УПА». Опубликовал воспоминания о соратниках – Степане Бандере, Романе Шухевиче, Василии Галасе, Ярославе Старухе, Дмитрии Грицае, Дмитрии Мироне, Кирилле Осьмаке и других.

…Наступало время дикого рынка, грязных политических «разборок», новых кумиров с сомнительным прошлым, упадка общественной морали. Время, когда властителями душ стали доллар и пошлые эстрадные «звезды», когда «продвинутой общественности» одинаково наплевать и на ветерана Великой Отечественной, и на комбатанта «лесной армии», ибо эти реликты суровой эпохи, люди твердых убеждений мешают своими поучениями комфортно предаваться «драйву».

Не могу судить, что думал лично Василий Степанович о прелестях «трансформационного периода», но позволю высказать уверенность – вряд ли за них он четверть века боролся и рисковал, не щадя ни себя, ни противников. Однако легенда националистического движения генерал-хорунжий УПА надеялся на будущие поколения и говорил так: «Я хотел бы пожелать молодежи быть настоящими патриотами Украины, строителями державы, гордиться принадлежностью к Шевченковскому роду».

 

Дмитрий ВЕДЕНЕЕВ

Карта сайта | Версия для печати | © 2008 - 2017 Секретные материалы 20 века | Работает на mojoPortal | HTML 5 | CSS