ЧТО ТАКОЕ ПЛАГИАТ?

Статистика

  • Записей (414)
  • Комментариев (56)
23.12.2010

 

Начнем с древних. Вергилий брал темы из Феокрита. А Боккаччо, как известно, брал сюжеты у Апулея и других древних. Кровавые описания событий «Иудейской войны» Иосифа Флавия стали образцом для русских летописцев, которые преотлично знали иврит.

 

На просторах Отечества…

Крылов брал сюжеты у Лафонтена, а тот у Эзопа. Но «крадущий у крадущего не подлежит осуждению», – сказано в Талмуде.

Оказывается даже гоголевский «Ревизор» был легким плагиатом.

В 1835 году украинский писатель Г.Ф. Квитка-Основьяненко, узнав о вышедшей в столице новой книге, собрал гостей в своем доме и прочитал им вначале написанную за семь (!) лет до этого свою пьесу, а затем столичную новинку, автором которой был Н.В. Гоголь. После этого он и все присутствующие стали обвинять последнего в плагиате и краже сюжета пьесы Квитки-Основьяненко «Приезжий из столицы, или Суматоха в уездном городе».

По версии Г.Данилевского, рукопись попала на рецензию к московскому цензору С.Аксакову. Тот «зарубил» пьесу, но успел дать её прочесть своему другу Гоголю. Тот быстренько сделал свой вариант, а цензор Аксаков тут же наложил разрешительную резолюцию. И «Ревизор» пошел в печать...

Известен эпизод, когда Гончаров в 1860 году подал в товарищеский суд на Тургенева, обвинив его в плагиате, заявив, что «Дворянское гнездо» и «Накануне» списаны с его «Обломова» и «Обрыва». Писатели, собравшиеся на суд, не нашли плагиата.

Владимир Солоухин – это уж точно – украл у Тургенева фразу: «Русскому человеку претит есть стоя, как скоту», использовав в своих «Записках из русского музея». Правда, у Тургенева это звучало: «Человек ест сидя, а скот стоя».

Владимир Солоухин

Переводчик Горенфельд обвинял в плагиате Осипа Мандельштама. А.Габричевский считал, что действительно Мандельштам всё у него списал. Но Горенфельд проиграл дело.

Владимир Маяковский когда то написал: «Я сошью себе черные штаны из бархата голоса моего». А Вадим Шершеневич – «Я сошью себе полосатые штаны из бархата голоса моего». Он клялся, что никогда не видел этих строк Маяковского.

Маяковский же всегда, едва Шершеневич выходил на эстраду, вставал и громогласно заявлял:

– А Шершеневич у меня штаны украл!

Помните в «Стихах о советском паспорте» у В.Маяковского есть строка:

«С презреньем берут паспорта датчан и разных прочих шведов».

Надо полагать, Маяковский читал К.Гамсуна. А тот пишет, что американцы «попросту именуют шведами всех скандинавов». Это, конечно, не плагиат, а просто использование чтения.

Та же история была со строчкой Асеева «От этой грязи избавишься разве». Маяковский как-то пристал к другу:

– Асейчиков. Продайте мне строчку!

– Ну, вот еще, торговлю затеяли!

– Ну, подарите, если забогатели; мне очень нужна!

– А куда её вам?

– Да я ещё не знаю, но очень куда-то нужна!

– Ладно, берите, пользуйтесь.

Потом Владимир Маяковский вставил эту строчку в один из стихов об Америке.

Демьян Бедный совершенно бессовестно украл у Булгакова весь сюжет своей поэмы «Как Н-ская дивизия в рай шла». Это стихотворное переложение сна старшего Турбина Алексея из «Белой гвардии». Отрывки романа печатались в журнале «Россия» в 1925 году.

Демьян Бедный

Но своеобразный рекорд по плагиатам поставили Ильф и Петров! Тут можно обнаружить «целый воз хищений». Ведь «великого комбинатора», выдумал еще Шолом Алейхем. Это – «английский еврей» Нисл Швалб из «Блуждающих звезд». Очень похоже, что финальную сцену «Золотого теленка» на льду Днестра авторы «сперли» у В.Шульгина из «1920». Там точно такая же сцена. И грабеж, и отправка обратно на левый берег. И Черноморском Одессу назвал первым все тот же Шолом Алейхем. Просто Ильф хорошо знал его творчество.

 

…и у них, на Западе

Не раз обвиняли в плагиатах Стендаля, когда он вводил в свои романы целые страницы из подручных путеводителей. Он отмахивался: «Все своё я беру там, где оно лежит». То же самое отвечал Мольер: «Je prends mon bien, ou ie le trouve» – я беру свое добро там, где нахожу его.

«Карманьолу» пели в Италии задолго до Великой Французской революции, однако она стала французской революционной песней.

Как известно, Дюма немилосердно «драл» из исторических трудов Мишле и других историков, из бедекеров. При этом приговаривал: «Признайтесь, мой дорогой Мишле, что для историков лучше, если их труды читаются, как романы, тогда как романы приобретают большую ценность, если они ближе к подлинной истории».

Когда-то Шамиссо написал «Приключения Петера Шлемиля», который потерял свою тень. Сюжет это позаимствовал Андерсен, а потом Евг. Шварц создал свою великолепную пьесу-сказку.

Мюнхгаузен

Кроме немецкого, был еще и французский Мюнхгаузен. Создал его Эрнест Катрель и назвал «Капитан Кастаньет». Оказалось, что Катрель – это псевдоним Виктора Жюля Л’Эпинэ. Нет, здесь ни капли плагиата, француз полностью выдумал своего героя. Его капитан Кастаньетт теряет в сражениях глаз, левую руку, лицо, желудок, обе ноги, но каждый раз остается в строю. В отличие от Мюнхгаузена, капитан Кастаньет «считал недостойным настоящего солдата рассказы о собственных подвигах». Потому автор весь грех берет на себя. Зато, «поскольку у Кастаньета оставались всего одна рука, уцелели лишь грудь и мозг, он во время русской кампании меньше других страдал от лютых холодов». Увы, умер он не в бою, а в старости, когда дремал у камина и не заметил, как занялись его деревянные ноги. Когда огонь дошел до груди, разорвалась бомба, что попала в его тело ещё при осаде Ковно, и «мужественный офицер, которого до сих пор ничего не могло вывести из равновесия, умер от удивления». Блестящий конец.

Но дело вот в чём. Помните, в какой цвет в «Золотом теленке» была выкрашена «Антилопа-Гну»? Это был «цвет тела испуганной нимфы». Мы всегда считали это блестящей находкой Ильфа и Петрова. Выражение вошло в разговорный язык. Увы, нам! Знатоки и книгочеи они позаимствовали» этот словесный образ у Катреля. Там капитан Кастаньетт латает свой кожаный желудок «куском шевра цвета бедра испуганной нимфы»! Каково?

Впрочем, хищения свои Ильф и Петров делали так изящно, что обвинять их в плагиате рука не поднимается.

Кстати, надо отдать этому дуэту должное. Когда Александров исковеркал их сценарий к кинофильму «Цирк», они потребовали снять свои имена из титров.

Поэт Василий Журавлев как-то в 1965 г. опубликовал в журнале «Октябрь» под своим именем стихи Ахматовой из «Белой стаи». Впрочем, одну строку он исправил: вместо «И дома своего не узнаешь», написал: «Идешь и сам себя не узнаешь». Об этом даже был материал в «Известиях».

«Не хорошо человеку оставаться одному», – писал Хэмингуэй. Эту фразу часто цитируют. Но ведь это – Библия (Быт., 2,18). Писатель лишь слегка её перефразировал. Но наши безбожные переводчики и цензоры не усекли.

Эрнест Хемингуэй

Павленко в одном из последних своих рассказов вставил целую фразу из письма Чехова. Не закавычив и никак не обозначив. Помните: «Мы купим домик у самого моря, и будем забрасывать удочки прямо из окон»?

У Солженицына в одном из «Колес» я обнаружил две страницы, ЦЕЛИКОМ списанные у Пикуля.

Рассказ Людмилы Улицкой «Бронька». Но, помилуйте, я же помню этот же рассказ у Аркадия Львова. Только у него действие происходит в одесском дворе, и написан рассказ не так тонко, и нет московского конца. Кто ж у кого своровал?

То же с любимой моей поэмой Симонова «Суворов». Прочел я Марка Алданова «Чертов мост» и убедился, что Симонов чуть не текстуально переложил прозу в стихи. В прекрасные стихи... но ничего своего там нет. Всё от эмигранта Алданова, которого у нас не издавали.

Когда-то Солоухин в очерке о Русском музее возмущался буфетом со стоячими столиками. Видите ли, «русскому человеку противно есть стоя, как скоту!». Он, очевидно, знал анекдот о Тургеневе, который однажды «отбрил» какого-то генерала: «Человек ест сидя, а скот стоя!».

У Боборыкина был роман «Василий Теркин» – о крестьянском парне, вырастающем в кулака. Неужели кулацкий сын Твардовский знал об этом?

Даже великолепный мастер Михаил Булгаков не брезговал использовать чужие сочинения. Всезнающие литературоведы насчитали десятки таких «вклинений» в его произведениях.

А ведь название фильма «В шесть часов вечера после войны» слямзили у Швейка, вернее у Гашека.

Есть такая испанская поговорка: «Широка наша Кастилья!». Не от нее ли произведена «Широка страна моя родная!»?

Не станем говорить уже об откровенных плагиатах целых произведений, о которых много говорили в советское время.

Недавно прогремел литературный скандал в Англии. Ден Браун – создатель неоднозначного «опуса» «Код да Винчи» – обвинен был в плагиате. Судья издал закодированный приговор, снявший обвинение. Такие вот шуточки!

Загляните в Интернет. Там 12 страниц посвящено плагиату – рекордное количество зарегистрированных фактов.

Некая Викентьевна обвиняет в плагиате Акунина; суд длится уже пять месяцев. А уж на телах журналистики и масскультуры плагиат – незаживающая рана.

 

Так что же такое плагиат?

Количество сюжетов в мировой литературе строго ограничено. Кажется всего 32. Всё остальное лишь варианты! Поэтому вовсе не важно, что написано, важно как написано. Вся наша музыка состоит из семи нот. Но какие великие произведения из них созданы. Да и букв-то в разных алфавитах плюс-минус около 30. А что вытворяют поэты и писатели из этого, казалось бы, ограниченного материала! Быть гением – не значит уметь обходиться только своим, без чужого, это значит уметь делать чужое своим.

Действительно, легенды о Фаусте во множестве гуляли по Европе, прежде чем Гёте создал своего; то же самое было с Дон-Жуаном, а помним мы лишь Байрона, Пушкина и Мериме. Шекспир тоже, слава Богу, не стеснялся брать старинные сюжеты. Мы знаем и помним лишь его интерпретации, потому что они гениальны...

Важно, повторяю, ведь не что сказано, а КАК сказано. Если талантливо, то всё в порядке. Настоящий плагиатор попросту ворует целиком тексты, выдавая их за свои. И за это надо бить по голове подсвечниками!

«Что я написал – то мое, а откуда я это взял, из жизни или из книги, никого не касается, важно – что я хорошо управился с материалом» – говаривал Байрон.

Пикассо сказал: «Я не ищу, я нахожу». Впрочем, и с ним сыграли шутку. На въезде в Теремолинас со стороны Малаги, на берегу стоит монумент – две женщины, бегущие к морю. Первое впечатление – «слямзили» у Мухиной. Потому что всё – и несколько гротескные размеры фигур, и волосы, отброшенные назад, и динамика скульптуры напоминает «Рабочего и Колхозницу». Но установленная неподалеку табличка гласит, что монумент сей, изготовленный Сальвадором Гарсия посвящен Пабло Пикассо, который еще в 1920 году написал подобную картину. Выходит, это Мухина, которая бывала в те годы во Франции и общалась с Пикассо, позаимствовала идею Пабло…

Вождь и теоретик «Синей блузы» Борис Южанин говаривал: «Плагиата нет, и не бывает. Создавая тексты, пользуйтесь любым материалом – от Пушкина до Маяковского».

Макс Волошин писал: «Имя создает понятие «плагиата» – явление в высшей степени вредное для искусства – угрозу, висящую над головой каждого современного художника».

Макс Волошин

Какому извращенному мещанством уму могли прийти в голову безумные мысли, что идея может принадлежать кому-нибудь? В прошлые века имя плагиата существовало, но оно имело совершенно иное значение, чем теперь. В наше время идеология стала питательной системой для плагиата.

В ХVП веке Пьер Бейль давал такое определение плагиату: «Совершить плагиат – значит украсть из дому не только мебель и картины, но унести с собой веник и пыль».

«Человек совсем не обязательно крадет рассказ у другого; очень может быть, что с ним просто случилось то же самое. Доводы фольклористов нетрудно применить к литературе и превратить всех писателей в маньяков плагиата… маловероятно, чтобы все без исключения истории бродячего сказителя переливались драгоценными камнями истинного искусства», – меланхолично указывал Честертон. – «Разрешите десяти тысячам детей рассказать о том, что они делали в лесу, и вы без труда найдете одинаковые сюжеты…».

 

Из всего выше сказанного можно понять, что есть некая мировая связь, и гениальный человек может к ней подключиться. Иногда одновременно подключается и другой… Не станем тут говорить об исторической литературе, где крадут друг у друга целыми абзацами и страницами некие бессовестные авторы. Бог им судия.

А от бездарных литературных воров уголовные законы о плагиате все-таки должны быть. И строгие!

 

Феликс ЗИНЬКО

Карта сайта | Версия для печати | © 2008 - 2017 Секретные материалы 20 века | Работает на mojoPortal | HTML 5 | CSS