Правда, как мать – одна

Статистика

  • Записей (414)
  • Комментариев (56)
26.10.2010

 История перестает быть гуманитарной дисциплиной, утверждающей незыблемость общечеловеческих представлений о добре и зле. В абсолют возводится оруэлловский парадокс: «Тот, кто явственно различает черное и белое, страдает дефектом зрения». История превращается в арену политиканства и игры амбиций. Победный для нас итог Второй мировой войны подвергается обстрелу ее же фрагментами, заточенными по современным информационным технологиям: «В 45-м одержана Победа, но не закончена война». Последних здравствующих солдат Великой Отечественной как будто просят: «Скажите, что все было не так, и уходите с миром. Не мешайте «историческому процессу».  

Борис ПОДОПРИГОРА

 

Каяться, что победили?

Историческими спецэффектами расцвечиваются стены политологических аудиторий и «буквоедов», редакций и студий. От мониторов и микрофонов отслаиваются три переходящих из одного в другой пласта Лжи, оправдываемой уточнением истории. Пласт первый – «примиряющий». Это когда победителей и побежденных «политкорректно» обезличивают как жертв тоталитарных режимов. На слуху святочный рассказ о том, как русского подростка «усыновил» немецкий полк. Так что «давай, пожмем друг другу руки, и в дальний путь на долгие года». Но, протягивая руку, у нас называют не только имя, но и фамилию деда-прадеда. У них уже редко спросишь, что по поводу тоталитаризма они думали в первый час послевоенной тишины. Не мы стояли у истоков памяти о войне. Стоит ли постфактум «братать» тех, кто при жизни этого не делал?

Пласт второй – «правдоизбирательный». Это когда события 65-70-летней давности разносятся по «частным квартирам». По принципу: каждый оценивает историю, исходя из собственных представлений о справедливости, и все правды равно подсудны. Под сенью той же богини Клио вариации этой правды смещены на обывательский уровень. «Личная правда» очевидца «замещает» правду всеобщую: «Кто вас освободил из концлагеря? – Формально – русские. Но теплым супом нас накормили американцы… Они собрали адреса наших родственников и вообще…». За этим «вообще» уже частностью кажется, кто и какой ценой спас обреченных на смерть. К этому подступает и правда эпизода в виде какого-нибудь протокола лета 45-го: «ефрейтор Красной Армии Пупкин приставал к фройлейн Гретхен». То, как этот «святой и грешный» красноармеец попал в Германию, как до этого вели себя соотечественники фройлейн на родине ефрейтора, например, в Хатыни, в этом случае выглядит чем-то сродни коммунистической пропаганде. Отсюда рукой подать до равной ответственности Германии и Советского Союза за главную трагедию ХХ века.

На нем основывается и третий пласт – «правовой». Его содержательная суть предстает в манипулятивном подборе исторических свидетельств и сегодняшних правовых норм. В сумме они нацелены на привлечение нынешней Москвы к той же ответственности, которую понесла нацистская Германия. Сюда опять же притягивается «частно-национальная» логика: да, Германия проиграла войну, поэтому до сих пор возмещает ущерб от нее пострадавшим. Но между Нарвой и Вислой не счесть пострадавших и от Советского Союза. Для начала признайте это, а с компенсациями, мол, разберемся потом. Так преступления нацизма юридически отождествляются с вводом советских войск в Прибалтику, а также в западные районы Украины и Белоруссии в 1939 году. То есть, под 30 миллионов наших соотечественников, павших за освобождение половины Европы, приравниваются к десяткам тысяч сосланных в Сибирь.

Начало историко-обвинительному процессу положили мы сами, осудив в 1989 году пакт Молотова-Риббентропа. Это делать было решительно нельзя, памятуя о крючкотворских повадках наших еврососедей. Не дальновиднее ли было осудить сталинизм как внутриполитическую практику? Увы, теперь нашей дипломатии предстоит всякий раз разводить моральную оценку пакта и вытекающую из его осуждения материальную ответственность.

Для нас май 45-го сакрален, как главное событие века, получившее предельно широкую и однозначную международную оценку. На таких победах строится самосознание народа, его вера в будущее. Уважая вклад союзников, все же признаем, что именно Москва задала послевоенному миру новую повестку дня. Лишить нас гордости за Победу, обречь на покаяние – значит посягнуть на смысл существования страны – не только в качестве наследников победителей.

 

Исторический оскал висельника?

Из той же «историко-правовой» мути выплыл труп разжалованного генерала Власова: кто он – гитлеровский приспешник или борец со сталинизмом, принявший сторону нацистов для утверждения «демократии» в России? Историческое правдоискательство здесь маскирует политическую целесообразность. Безусловно позитивное событие – каноническое объединение РПЦ с РПЦЗ – изначально несло в себе риски политических диверсий. Ибо русские в США являются едва ли не единственной заметной диаспорой, не имеющей лоббистских выходов на американские власти. Их-то и насторожила перспектива создания этого лобби через представительство интересов России в РЦПЗ. В этом, собственно, и все дело. Но прямо давить на РПЦЗ – не в традициях тамошней демократии. Поэтому из исторической хроники извлечен персонаж, предсказуемо раскалывающий зарубежных (прежде всего, американских) и российских православных. Нам предложено «облегчить душу» признанием антикоммунистической (читай, демократической) роли нарицательного предателя Великой Отечественной.

Решение РПЦЗ в пользу реабилитации Власова вызвало напряженность не только в диалоге с Московской Патриархией, но и с частью собственной паствы. Ибо неоднократным предателем брезговала значительная часть первой волны русской эмиграции, а третья, усвоившая, в том числе, советские оценки Второй мировой, его на дух не переносит. Так что этот шаг является объективно антицерковным даже с точки зрения интересов зарубежной церкви. Впрочем, исторически и по-человечески фальшив сам реабилитирующий посыл: дескать, советских солдат оказалось в немецком плену так много, что их следует считать не предателями, а вооруженной оппозицией сталинскому режиму.

В соответствии с замыслом информационной операции, были рассчитаны условия ее проведения – накануне празднования 65-летия Победы, когда общественное внимание было заострено на военно-исторической проблематике. Принято во внимание и двусмысленное положение московского клира – стоило ли объединяться с зарубежными единоверцами, чтобы при первом «неканоническом» споре прервать с ними связи? Учтено и внутрироссийское недовольство последствиями мирового кризиса. Оно распространяется и на нынешнюю власть, унаследованную от коммунистической. И уже наплевать на то, что в 1945 году христолюбивый демократический мир брезгливо проигнорировал антикоммунистические заслуги генерал-предателя. Нашлись и доморощенные проповедники этих заслуг, в том числе, в РПЦ. Что ж: кто-то из «митрофанушек» от церковной истории озабочен «запасным аэродромом»: не сложится карьера дома – примут в РПЦЗ как жертву интеграционного рвения. Да и поправку очередного «Вэника» будет повод принять. И все же главное в другом: популяризация клятвоотступника, внесение его имени в дискуссионное поле оставляет предательству шанс на оправдание, пусть и историческое.

История же как гуманитарная дисциплина – это не авторский набор историй из прошлого. Поэтому имя изменника должно исторически ассоциироваться с виселицей, которой ждет посягнувший на достоинство своего народа. А не с возленаучным сервилизмом на потребу светс-ких и религиозных спекулянтов.

Карта сайта | Версия для печати | © 2008 - 2017 Секретные материалы 20 века | Работает на mojoPortal | HTML 5 | CSS