Пытки в России от декабристов до большевиков

Статистика

  • Записей (413)
  • Комментариев (56)
08.09.2010

Официально («по закону»), пытка была отменена в России уже более двухсот лет назад, в именном высочайшем указе от 1801 г. Но все, к сожалению, прекрасно знают, что значит «закон» в России – в действительности, за это время пытки стали для органов сыска обыденной практикой, нормой.

Дмитрий РОДЗИНОВ

 

«ВОТ ВАМ ВАШ ЗАКОН!»

Американский журналист Джордж Кеннан в своей известной книге «Сибирь и ссылка» (1906) описывает показательный случай. Один сибирский генерал-губернатор, разгневанный указанием ему на законы, схватил лежащий том Свода законов Российской Империи, сел на него и внушительно изрек: «Вот вам ваш закон!» Такое толкование наших тогдашних основных законов сибирским сатрапом не только поразительно по своей простоте, ясности и циничной наглядности; но в нем, безусловно, сказался и недюжинный государственный ум, и даже, своего рода, прозорливость. Вся русская действительность XIX в. подтверждала на тысячу ладов всю верность и глубину подобного взгляда на законы. Ведь «по закону» были отменены и розги, и смертная казнь. Тем не менее, это не мешало властям приговаривать, скажем, солдат к наказанию в виде десяти тысяч палочных ударов.

Относительно эпохи Николая I исторически объективные факты о применении пыток дают нам мемуары одного из участников процесса декабристов, князя Оболенского, впервые опубликованные в России в 1905 году. В них он рассказывает о следующем характерном приеме, к которому прибегал Верховный суд, назначенный над участниками декабрьского заговора. Суд этот, как известно, велся при участии брата государя и под постоянным живым вниманием самого императора Николая I. «В XIX веке комитет генерал-адъютантов, вмещавший царского брата, принял обряды инквизиции. Присутствие в доме коменданта начиналось ночью. К допросам водили под покрывалом, накидывая на лицо платок. По приводе в передний зал сажали за ширмы, поставленные в двух углах, со словами: «Можете теперь открыться»». Теперь обвиняемый мог видеть своих избитых товарищей и инквизиторов, рассказывавших друг другу анекдоты.

О том, насколько применявшиеся способы дознания были жестоки, можно судить по тому, что один из содержавшихся, полковник Булатов, убил себя, разбивши голову об стену, другой думал лишить себя жизни, глотая мелкие осколки разбитого стекла.

 

ИНКВИЗИТОРЫ ДЛЯ НАРОДОВОЛЬЦЕВ

Но как бы ни были инквизиторски приемы допроса Верховного суда над декабристами, все же это были только шутки по сравнению с тем, что происходило в правление Александра II, «царя-освободителя». Особенно ясно это стало видно в процессе Каракозова.

4 апреля 1866 года, в ответ на жестокие порки крестьян и обман их правительством с землею, Каракозов совершил покушение на Александра II, когда тот выходил из Летнего сада и садился в свою коляску. Как известно, он дал промах, и его тут же арестовали. Император с неослабевающим вниманием следил за всеми перипетиями Каракозовского дела, которое было поручено вести известному тогда «заплечных дел мастеру» Михаилу Муравьеву, прозванному в Польше «Вешателем». Как велось это дело, нам подробно рассказывают в своих воспоминаниях два ветерана русской революции: Петр Кропоткин и Екатерина Брешковская. Первый вспоминал о подслушанном где-то на Сибирских просторах разговоре двух жандармов, сопровождавших заключенного, с офицером. Оказалось, что один из жандармов знал Каракозова. «Хитрый был человек, – говорил жандарм. – Когда он сидел в крепости, нам велено было не давать ему спать. Мы по двое дежурили при нем и сменялись каждые два часа. Вот сидит он на табурете, а мы караулим. Станет он дремать, а мы встряхнем его за плечо и разбудим». Офицер спросил: «А долго это продолжалось?». – «Долго: больше недели», – простодушно ответил жандарм.

Другой офицер записал свои впечатления при виде Каракозова в день казни: «Когда его вывели из крепости, привязанного к столбу на высокой платформе телеги, прыгавшей по неровной поверхности, я думал вначале, что везут вешать резиновую куклу. Я думал, что Каракозов верно уже умер и что вместо него везут куклу. Голова, руки висели; точно костей не было вовсе или их переломали. Страшно было смотреть». Брешковская, подтверждая факты пыток, дополняет: «Весь Петербург был уверен, что вешали не человека, а его труп».

За время царствования Александра III, известен только один случай, когда, по-видимому, была применена пытка и инквизиторские приемы. Мы имеем в виду процесс 1-го марта (над народовольцами, убившими Александра II). Правда, в данном случае нет таких точных, документальных данных, как в только что описанном процессе Каракозова. Но, тем не менее, соображения и логические заключения, высказанные по поводу процесса 1-го марта еще дореволюционным исследователем Степником, заслуживают серьезного внимания. В своей книге «Подпольная Россия», говоря об участниках цареубийства, он пишет следующее: «Шесть бесконечных дней казнь все откладывалась, хотя законный срок для кассации и просьб о помиловании назначен всего в три дня».

Какова была причина этого непонятного промедления? Что делалось в это время с осужденными?

Слухи самые зловещие упорно носились по городу. Уверяли, что по-азиатски хитрому совету министра Лорис-Меликова осужденные были подвергнуты пытке с целью вырвать у них признания, – не до суда, а после него, чтобы они публично признали свою вину и раскаялись.

Были ли это пустые выдумки или чьи-нибудь нескромные разоблачения?

Никому не известно.

 

НИКОЛАЕВСКИЕ ЗАСТЕНКИ

Как ни консервативна была внутренняя политика Александра III, но справедливость требует сказать, что, повторимся, только в одном случае, в процессе 1-го марта, на него, возможно, падает черное пятно пытки. Зато правительство Николая II точно желало наверстать этот пробел прошлого царствования. Практически от самого начала правления и до его конца пытки следовали одна за другой. Сначала они применялись изредка к сектантам-духоборам. Потом, после Первой Русской революции 1905-1907 гг., пытки хлынули волной. Остановимся на случаях бесспорных, констатированных печатью. При этом, даже не будем говорить о таких фактах, как, например, тушение папирос о голое тело, что было констатировано в процессе Марии Спиридоновой. К тому времени это уже стало привычной вещью для обывателя! Скажем о тех пытках, с которыми могут сравниться разве что фантазии испанских инквизиторов. Здесь все налицо: и бессонница, и выщипывание волос, и кормление селедками, и вывертывание пальцев и рук из суставов, и ущемление гениталий.

Один из тех, кто подвергался пыткам, некий Викентий Сечка, рассказал историку Климкову для его книги «Расправа и расстрелы» следующую историю. «Нас отправили в полицейский арест (дело было в Риге. – Д. Р.). По дороге солдаты били нас прикладами. На другой день после нашего прихода в полицейский арест начали нас слегка бить, на третий день больше, а четвертого ночью – так положительно истязали и не только били, но и пытали. Сначала палками били; когда палки о нас поломали, били по подошвам, топтали ногами, прыгали на грудь». Сечке, когда он попросил пить, дали вместо воды водки. Выпив ее, он потерял сознание, его кое-как привели в чувство, «начали показывать людей, которые будто бы приказывали совершать небывалые убийства», а он в беспамятстве свидетельствовал и подписывал всевозможные протоколы, почти ничего не понимая.

В показаниях другого обвиняемого, Станислава Марчика, мы читаем: «Четыре ночи подряд меня били палками, прикладами ружей, шашкой, вырывали волосы с головы, прыгали со скамьи на грудь и, наконец, когда я, несмотря на все эти мучения, все-таки отказался дать показания, мне пригрозили вырвать зубы. Предназначенные для этого щипцы оказались тут же в руках одного из сыщиков».

Слухи о пытках в России попали в Европу, вызвав негодование: ведь именно Николай II первый созвал мирную конференцию в Гааге, где столько говорил о пацифизме! Тогда одна из британских газет «The Tribune» уполномочила своего корреспондента точно установить факты пыток в Риге. И вот что было напечатано газетой в отчете по данному расследованию: «Пыткам подвергаются обыкновенно те арестованные, которые предаются полевому суду. Мучают их ночью. Для этого есть особая комната во втором этаже рижского центрального отделения. Посередине ее стоит скамья с ремнями, по стенам развешаны резиновые палки, железные прутья, смазанные смолой, длинные иглы, железные «корсеты» и щипцы. Заведует этой зверской мерзостью начальник охранного отделения с двумя помощниками, а у них под началом есть еще тринадцать палачей из агентов той же охраны. Когда жертва приведена в застенок, ей говорят: или чистосердечно расскажи про себя и про других – и тогда получишь место в охране, или мы тебя замучаем до смерти. Если арестованный не сдается, его раздевают донага, привязывают ремнями к скамье, вкладывают в рот мокрую тряпку (чтобы заглушить крики) и мучают. Бьют резинами, вывертывают ногти, загоняют в тело иглы, вырывают мясо раскаленными щипцами – и иными способами терзают».

Данные английского корреспондента подтверждает другой современник, Владимиров, в своей книге «Очерки современных казней», добавляя, что у полиции также были «пеньковые жгуты, переплетенные проволокой». «Когда под ударами палача несчастный падает на пол обессиленный, без чувств, тогда инквизиторы обливают его холодной водой, пока не придет в сознание».

Кадетская газета «Речь» также писала про пытки в рижских казематах. Так, заключенного «Румана били сперва нагайками; от них на теле получилось несколько ран, которые были посыпаны солью и прикрыты тряпкой, – после чего продолжали бить».

Заключенному «Спикеру о тело, – преимущественно в нос и задний проход, – тушили папиросы и сигары».

«Почти ко всем подсудимым применяли следующий прием: за два-три дня до истязания им переставали давать хлеб и воду, а кормили исключительно селедкой и селедочным рассолом – это наказание, по словам подсудимых, несравненно хуже многих пыток».

Пыточная камера была устроена и во второй Петербургской части: «… во втором этаже устроен застенок, там с заключенных снимают допрос и там их пытают. Пытки начинаются преимущественно в 10 часов вечера».

Вы спросите: неужели этих извергов никак не наказывали, даже если об их преступлениях все знали?!

Действительно, один раз в Екатеринославе состоялся суд над полицейскими, которые «поджигали арестованным пальцы, били по пяткам, чтобы вынудить сознание». В итоге инициатор применения пыток пристав Трусевич был приговорен к… «месячному аресту при тюрьме», а остальные – к «семидневному заключению»!

Ответственности за свои преступления большинству николаевских извергов избежать все же не удалось. Это случилось позже, в 1917 году. На жандармов, полицейских, агентов охранки, подставлявших невиновных людей, началась охота, в буквальном смысле этих слов – их разыскивали, избивали до смерти, расстреливали и старательно развешивали на фонарях, ко всеобщему ликованию.

Карта сайта | Версия для печати | © 2008 - 2017 Секретные материалы 20 века | Работает на mojoPortal | HTML 5 | CSS