Столовая на колесах

Статистика

  • Записей (415)
  • Комментариев (56)
03.09.2013

Евгения НАЗАРОВА, заместитель редактора «СМ» (Санкт-Петербург)

Салон «Ночного автобуса» с перегородкой посередине (за ней до поры до времени прячутся котлы с супом) украшает вежливая просьба не опаздывать. До 19.30 нужно успеть накормить бездомных на стоянке у платформы «Сортировочная», а значит, стартовать с улицы Полярников придется не позже семи. «А бывало такое, что ты ждал, а никто не пришел?» – спрашиваю я у водителя, пока мы ждем слегка запаздывающих волонтеров. «Бывало, – отвечает он. – Я тогда разливал суп сам. И было неплохо – они понимали, что я один, что мне еще на несколько стоянок надо успеть. Тихо вели себя».
Ситуация, конечно, из ряда вон – обычно «Ночной автобус» не страдает от отсутствия рук, готовых помочь. Пять раз в неделю машина с логотипом «Ночлежки» выходит в рейс, забирает еду из дружественных кафе, затем – во-лонтеров от «Ломоносовской». Дальше следуют четыре сто-янки в отдаленных районах города. Четыре стоянки – и по сто пятьдесят голодных людей каждый день, для которых визит «Ночного автобуса» – чуть ли не единственный способ поесть.

ЮНЫЕ ЗВЕЗДЫ «НОЧНОГО АВТОБУСА»


Милана и Рита – не совсем обыч-ные волонтеры «Ночного автобуса». Вроде девушки как девушки, разве что юные очень – еще учатся в выпускном классе школы. Мобильные телефоны, наушники с любимой музыкой, разговоры об общих знакомых. Эта твердая уверенность в том, что шапку не стоит надевать, даже когда на улице откровенный минус… В СМИ и официальных документах их называют «детьми, оставшимися без попечения родителей». Милана и Рита – воспитанницы социального приюта «Детский ковчег», и раздавать еду бездомным они ездят уже месяц.
«Почему вы согласились работать с «Ночным автобусом»?» – интересуюсь я, в глубине души ожидая ответа в духе «Ах, но ведь это так благородно!». Вместо этого девушки бросают на меня усталые взгляды – похоже, им надоело и внимание прессы, и одинаковые вопросы. «Время свободное есть, почему бы не побыть волонтером, – отвечают в конце концов Милана и Рита. – Нам предложили один раз съездить с «Ночным автобусом» в рейс и присоединиться к программе, если понравится. Ну, мы съездили. Оказалось, это даже интересно».


Чувства брезгливости по отношению к бездомным у девушек нет – напротив, хочется быть доброжелательными к тем, кто так ждет свою тарелку супа, а заодно – тебя. «А я тебя по телику видел! – кричит какой-то мужчина Милане на Сортировочной. – Классно получилась, звезда!» Пару недель назад ее и правда снимал один петербургский телеканал. Разумеется, с теми же предсказуемыми вопросами, что хотелось задать и мне.
Этот проект благотворительная организация «Ночлежка» запустила в соавторстве с общественным движением «Петербургские родители». По статистике, до 85 процентов выпускников детских домов становятся бездомными – просто потому, что оказываются не готовы к реалиям взрослой жизни. Многие подопечные «Детского ковчега» уже сейчас зарегистрированы в «Ночлежке», так как юридически являются бездомными.
Но даже если не сгущать краски, такой опыт будет полезен потому, что научит детей сочувствовать другим несмотря на собственные проблемы. «Нередко дети, вос-питываемые вне семей, становятся эгоистичными, поэтому важно дать им возможность заботиться о ком-то», – говорит Андрей Чапаев, коор-динатор проекта «Ночной автобус».


«А как ваши друзья относятся к тому, что вы ездите на ночном автобусе?» – снова пристаю я к девушкам. «Хорошо относятся», – синхронно кивают Милана и Рита. Правда, присоединиться не спешат – видимо, считают такое времяпрепровождение очень уж экзотическим.

МАЛЕНЬКИЙ МИР «СОРТИРОВОЧНОЙ»


На стоянках девушек встречают тепло – то ли потому, что они девушки, то ли по привычке хорошо относиться к тому, кто кормит. В семь у железнодорожной станции «Сортировочная» уже вовсю кипит жизнь. Под мостом почти никто не ходит и не ездит, а потому те, кто ждет ужина, чувствуют себя весьма вольготно. «Ночной автобус» для них – не просто передвижная столовая, а жизненная ось, вокруг которой происходят почти ежедневные встречи с друзьями и «единомышленниками». Микрокосм бездомных отдельно взятого района – общество со своими лидерами и аутсайдера-ми, задумчивыми мыслителями и людьми-праздниками, а также необходимым и многочисленным средним классом.


«Дела отлично, на здоровье не жалуюсь, только денег нет! – приветливо горланит цыганка Жанна и почти засовывает в горячий суп распухший, обмороженный нос. – Да и зачем они нужны? Не в деньгах счастье!» «Счастье – в труде!» – отзывается хорошо поставленный голос из толпы, вызывая робкие смешки.
«Слы-ы-ы-ышь, ты с женой разговариваешь!» – хрипят откуда-то слева. Трапеза у ячейки общества явно не задалась. Того гляди, в неучтивого супруга вонзятся треугольные зубы домашней, бытовой пилы. С той только разницей, что слово «до-машней» в этом контексте можно не без грусти зачеркнуть.


Что характерно, в очереди за едой на «Сортировочной» временами пропускают вперед дам и тех, кому особенно худо. Милана и Рита быстро разливают гороховый суп. Третий волонтер, ангелоподобный юноша Сергей, раздает хлеб и пластиковые ложки. «Принесите мне чаю!» – кричат из толпы, и ангелоподобный юноша вдруг меняет тихую улыбку на командирский баритон: «Ноги есть? Встал и подошел сам!» Так я узнаю, что у милосердия свои законы. И как бы ни хотелось пережалеть всех, патока доброты не должна затопить в бездомном чувства уважения к тому, кто помогает. «Можно бесконечно пытаться спасать утопающих, – говорит Виктория Рыжкова, фандрайзер «Ночлежки», – но в идеале мы бы хотели научить их плавать».

МЕЖДУ ЖИЗНЬЮ, СМЕРТЬЮ
И БОЛЬНИЦЕЙ


Никто из сотрудников «Ночлежки» не знает, чем бездомные занимаются целыми днями, где ночуют и греются. Кто-то просит милостыню, кто-то находит разовые работы – разгрузить, донести, расчистить. Но к назначенному часу все стекаются на площадку под мостом и выглядывают заветный микроавтобус, переминаясь с ноги на ногу от холода. Молодой человек явно южной наружности спрашивает, нет ли сегодня врача. «А что вообще может сделать врач в таких условиях, на улице?» – недоумеваю я. «Да ничего особенного, разве что оказать первую помощь, – следует вполне ожидаемый ответ, – а еще врач может уговорить поехать в больницу».

В медучреждения бездомные особенно не рвутся: во-первых, не все знают о том, что помогать им должны даже при отсутствии прописки, во-вторых, держать сомнительных пациентов в палатах не рвется ни одно отделение. У молодого человека с юга обморожена нога, но в больницу он не спешит – ждет, когда же с «Ночным автобусом» приедет врач, а это бывает нечасто. Дело, судя по всему, совсем плохо, и я продолжаю атаковать аргументами про «должны принять, не имеют права отказать». На меня смотрят с жалостью: «Да ему же ногу отрежут, а в холода на улице – это конец. Конца все боятся».
Статистика – вещь упрямая. К моменту написания этого текста пе-тербургская зима унесла, по данным прокуратуры, жизни 147 человек. Учитывая то, что в середине марта показания термометра опускались до отметки в минус 16 градусов, есть основания полагать, что 147 жертв – еще не предел.

И это не говоря о тех, кто из-за обморожения перенес ампутацию.
Каждую зиму «Ночлежка» откры-вает Пункт обогрева – большую отапливаемую палатку, в которой можно переночевать и согреться. Правда, рассчитана палатка всего на 60 человек и всегда переполнена. Попасть сюда можно в порядке живой очереди, а если не успел, то опоздал, ищи другое место для ночлега. Зимой прошлого, 2012 года в Пункте обогрева нашли кров 317 человек. Конкуренция, как видите, внушительная.


СВОИ И ЧУЖИЕ


А мы тем временем забираемся в автобус, чтобы ехать к месту очередной стоянки. Сытые и немного согревшиеся бездомные улыбаются и машут вслед. «Это совсем не противно, – говорит Милана. – В конце концов, мы работаем в резиновых перчатках, и никто нас не трогает».
Это действительно не противно, и дело не в перчатках. Дело в том, что невозможно презирать того, кто принимает твою помощь – и благодарит.
Автобус мчится по КАДу в сумерках – мимо промзон, панельных высоток, тесных улиц окраины. В Лигово уже совсем темно, и, кажется, нас заждались. Полсотни голодных, обморожен-ных ртов раскрываются синхронно – из-за стекла не разобрать, но, похоже, под напором нецензурной брани. «Вас здесь не стояло. Не толкайтесь, всем достанется. А ты вообще не бомж!»

«Здесь домных много! – злится Кузя, мой новый знакомый из Лигово, и самодельное прилагательное «домный» в его устах играет всеми красками презрения. – Есть бомжи, да, а домные пожрать на халяву приходят!» Кузя полон праведного гнева, потрескавшиеся губы дрожат от холода, заплетается отяжелевший язык. «Да, опять запил!» – Кузя любовно греет под мышкой полу-торалитровую бутылку из-под Бон Аквы, явно заполненную иным со-держимым. Кстати, расхожее мнение о том, что все бездомные – алкоголики, пропившие свою нормальную жизнь, – не более чем миф. Обычно пить начинают уже на улице – от безысходности и холода. Да-да, миф о том, что алкоголь согревает, пользуется среди бездомных большой популярностью.


В отличие от Сортировки, в Лигово нет и тени той развеселой тусовки, когда каждый – свой и каждый рад каждому. Мир юго-западной окраины строго поделен между «домными» и бомжами. Переход из первой касты во вторую происходит легко и быстро. Из второй в первую – почти никогда. «Ночной автобус» кормит всех, кто в этом нуждается, – и бомжей, и просто голодных. Сводят счеты там уже без нашего участия. Какая-то женщина регулярно при-ходит к автобусу с пластиковым ведром с крышкой и просит, чтобы суп налили туда, а не в одноразовую тарелку. Что-то она съест сегодня, а что-то разогреет и устроит себе за-втрак. И совершенно очевидно, что ей есть где разогреть…


Кузе, недавно вернувшемуся из мест лишения свободы, посчастливилось «найти квартиру». Не совсем понятно, что он имеет в виду, но радость от обретения крыши над головой он хочет немедленно с кем-нибудь разделить. Например, со мной. «Малыш, я могу тебе помочь, – нетрезво шепчет Кузя в плюшевое ухо моей шапки. – А ты – отдай мне сердце!» Все как в большой жизни – красивые женщины любят богатых мужчин, меняя немного человеческого тепла на недвижимость. Я обреченно отвечаю Кузе, что мне, в общем-то, не надо, но он теряет интерес еще раньше, чем я успеваю договорить. Я из мира «домных». Со мной невозможны компромиссы и обмены ценностями.


Я выхожу в районе «Балтийской» с полной головой тягостных дум и ощущением, что никогда не согрею ноги. Хотя это, конечно, кокетство – ноги оттают уже через пару стан-ций, в крайнем случае, можно будет набрать себе горячую ванну. И испугаться за тех, кому не то что горячей ванны не видать, а даже жетончика метро, чтобы погреться в вестибюле.
Милана и Рита спокойно едут дальше, слушая музыку в плеере. «Жаль, – говорят, – не поедешь до «Василеостровской». Там вообще читают стихи!» Что ж, место диктует темперамент…

БЕЗДНА БЕСПОЛЕЗНЫХ ПРАВ


Первый «Ночной автобус» выехал на улицы Петербурга еще в 2002 году. Точнее, до 2010-го их курсировало целых два, но недостаток финансирования заставил «Ночлежку» отказаться от второго. «Ночной автобус» – волонтерский проект, и его сотрудники не получают вознаграждения. Но есть еще объективные статьи расхода, вроде техобслуживания, бензина и зарплаты водителю – он, в отличие от волонтеров, работает пять дней в неделю, а не когда ему удобно. Денег стоит даже одноразовая посуда – пусть небольших, но с годами сумма обрастает внушительным числом нулей.


Работа «Ночного автобуса» важна не только потому, что проект помо-гает сотням людей, оказавшихся на улице, не умереть от голода. «Ночной автобус» – это еще и «точка входа» в социальные программы «Ночлежки», где бездомный может получить консультацию по правовым вопросам, помощь при восстановлении документов и трудоустройстве.
По подсчетам сотрудников «Ночлежки», в Петербурге проживает от 60 до 70 тысяч бездомных.

Офи-циальные данные куда скромнее – цифра примерно в два раза ниже. 96 процентов бездомных – не «понаехавшие» из развивающихся стран, а граждане Российской Федерации, имеющие, согласно Конституции, целую бездну разнообразных – и, конечно, несоблюдающихся – прав.
Парадокс в том, что в огромной России, где бездомность стала почти проблемой национального масштаба, практически нет системы помощи лю-дям, оказавшимся на улице. Столица нашей необъятной родины, если въезжать туда на поезде, встречает гостя не только величественным видом на площадь трех вокзалов, но и астрономическим количеством бомжей и попрошаек, жалко свернувшихся на полу в переходах и у вестибюля «Комсомольской». Хороша визитная карточка.


Каждый из тех, кто стоит в очереди за своей тарелкой горячего супа, был уверен, что с ним никогда этого не произойдет. Каждый из тех, кто просто проходит мимо, попрежнему в этом уверен.
Не секрет, что, корми бездомного или не корми, вернуться к нормальной жизни удается далеко не всем. Существует такое понятие – средний стаж бездомности. То есть количество лет, необходимых для того, чтобы восстановить свой социальный статус, если человек оказался на улице. В странах, где серьезно решают проблему бездомности, этот показатель составляет меньше года. В России – семь лет. И то если за это время удастся сохранить здоровье и жизнь.


Помогать таким людям тяжело. И все же – улыбка поевшего человека стоит нескольких часов потраченного времени.

Карта сайта | Версия для печати | © 2008 - 2017 Секретные материалы 20 века | Работает на mojoPortal | HTML 5 | CSS