Валерий Золотухин: «Не в моем характере – унывать»

Статистика

  • Записей (414)
  • Комментариев (56)
18.11.2010

У него всегда улыбка на лице – а ведь вся жизнь народного артиста, начавшаяся накануне Великой Отечественной войны, была очень трудной. Но почему кто-то ломается от мелочей, а другие выдерживают и тяжелые болезни, и испытания? Все равно не переставая улыбаться, надеяться и верить...

            «Дразнили «гадким утенком»

            – Я родился в алтайской деревне Быстрый Исток накануне войны, 21 июня. А уже на следующий день отец ушел на фронт... Его ранили, потом он опять вернулся на передовую – но все-таки выжил. Пока его не было, семья жила в страшной нищете, но тогда трудно и голодно было всем, – вспоминает Валерий Сергеевич. – А когда мне исполнилось шесть, я упал и сильно ушиб колено. Вскоре после это го у меня началось воспаление кости. Врачи сказали, это туберкулез, но когда я уже стал известным и встретился с серьезными докторами, те объяснили, что это был не туберкулез, а осте омиелит. Но тем не менее я три года пролежал не вставая. С двадцатью другими больными детьми в палате. Их привязывали к кроватям, чтобы не вставали, они плакали, а я их развлекал: «Ну, что вы! Твоя мама приедет, и твой папа вернется. И мы все обязательно выздоровеем!» Врачи заковали мне ногу в гипс от бедра до щиколотки, но как потом выяснилось, неправильно, и от пожизненной инвалидности меня спасло то, что под «панцирем» завелись вши и гипс пришлось снять.

            В результате всех злоключений до 8-го класса Валере пришлось ходить на костылях, и другие мальчишки дразнили его инвалидом. А школьные учителя отыгрывались на юном Золотухине за то, что его папа был председателем колхоза и жила их семья не намного, но все же лучше других. Но паренек старался не обращать внимания на чужую черствость и агрессию:

            – Не в моем это характере – унывать! Тем более что у меня была мечта, на фоне которой меркли любые обиды. Несмотря на то, что я сперва лежал, а потом ходил на костылях – я знал, что буду артистом. Конечно, никто вокруг в это не верил: ни ровесники, ин учителя. Смеялись, называли сумасшедшим и «гадким утенком». Но, между прочим, гадкий утенок – он тоже потом превратился в лебедя.

            Превратиться в прекрасного лебедя Валере Золотухину, помимо оптимизма и упорства, помог случай:

            – Однажды в нашу деревню приехал цирк. Меня попросили им подыграть, и потом один цирковой сказал: Если вы, молодой человек, не станете драматическим артистом, вы сделаете преступление». И я отправился «покорять столицы».

            «Везет тому, кто везет»

            Деревенский парнишка, не избавившийся от хромоты, заявился поступать в ГИ- ТИС, причем не куда-нибудь, а на отделение оперетты, где надо с легкостью петь и танцевать! Многие скептически произносили: «Не знает, что творит». То ли назло всем, то ли исключительно для себя, но Золотухин поступил:

            – На самом деле в человеке так много заложено, так на многое он рассчитан, что вряд ли все наши возможности исчерпаны. Да и на судьбу жаловаться грех. Хотя время от времени мне, Иванушке-дурачку (мой любимый персонаж), встречались «Кощеи» – особенно среди чиновников. Например, 20 лет «на полке» лежал фильм «Интервенция». Такое укладывание твоей судьбы «в кладовку» на треть жизни! Или мой лучший спектакль в Театре на Таганке «Живой» – 21 год не видел зрителя...

            И все же в послужном списке артиста несколько десятков ролей в театре и в кино! Среди которых всеми любимые «Чародеи», «Маленькие трагедии», «Человек с аккордеоном», «Бумбараш». Но, оглядываясь назад на проделанную работу, Золотухин доволен не всем. Поэтому не смотрит фильмы со своим участием – ведь исправить в них уже ничего невозможно:

            – А навредить себе, наработать какие-то комплексы – запросто. В театре можно неудачу как-то поправить, можно проанализировать, там есть для этого репетиции и длительный период, когда накапливается этот запас. А в кино, конечно, хотелось бы многое переиграть, но это уже невозможно.

            – Считаете ли вы, что вас вела судьба, которая поначалу испытывала, а потом стала благосклонна?

            – Видите ли, я трудоголик. Я везунчиком себя назвать не могу, так мне кажется. Потому что удача или успех находит того, кто к этому прилагает усилия и труд. Нет, было, конечно, везение в моей жизни, но к этому были приложены усилия, я так полагаю.

            «Любовь – двигатель всего»

            Валерий Золотухин никогда не делал тайн из своих страстей, порывов и разочарований. И никогда не скрывал того, что был большим ценителем женского пола:

Без женщин жить нельзя на свете, нет! Любовь – это двигатель всего. Все прекрасное и все дурное – все порождается любовью. И если есть смысл нашего появления на свет божий, то он в любви, и причина твоего появления – любовь.

            За плечами актера три брака: с актрисой Ниной Шацкой, скрипачкой Тамарой Золотухиной и актрисой Ириной Линдт, подарившей в 2005 году Валерию Сергеевичу сына Ивана. Напомним: новоиспеченному отцу тогда было 64!

            – Кто-то из западных актеров очень правильно, на мой взгляд, сказал: «Мужчины, рожайте после 50! Это совсем другое ощущение». Банально говорить, что это молодости прибавляет, но там много чего намешано. На твоих гла зах новая жизнь (данная то бой!) подрастает, каждый день меняется, удивляет ся – и ты вместе с ней радуешься и учишься «незамыленными» глазами смотреть на мир. Он подрастает, идет на гору, а ты уже спускаешься и все хочешь увидеть его подольше, что он еще выкинет, каким будет. Но характер у младшего точно не отцовский! Я был мягкий, ласковый, уступчивый. А он очень настойчивый. Благодаря детям ты и сам дольше остаешься молодым. Пусть на лице появились морщины, но ведь главное – это мироощущение, сколько тебе в душе. Я встречал таких по возрасту молодых людей, которые, по сути – старики: никому не верят, никого не любят, всего опасаются. Запас прочности и силенок у них маловат, что ли? А мне не хочется, несмотря ни на что, сдаваться и ломаться.

            Старший сын Золотухина от первого брака с актрисой Ниной Шацкой Денис стал священником. У него уже пятеро собственных детей! А средний, Сережа, увлеченно занимался музыкой, и вроде ничто не предвещало беды: Золотухин был счастливым отцом и многодетным дедушкой. Но в 2007-м в семье актера случилось страшное: Сергей покончил жизнь самоубийством. Незадолго до трагедии он признавался друзьям, что устал от отсутствия признания, от финансовой неустроенности–а обращаться за поддержкой к отцу стыдно. Конечно же, для родителей это был самый тяжелый из возможных ударов, боль от которого не утихла до сих пор. Выстоять помогли работа, друзья и семья.

            Дорога к храму

            Недавно в родной деревне Золотухина при его поддержке был восстановлен православный храм:

            – Валерий Сергеевич, извините за вопрос: а дача у вас есть? Сейчас ведь далеко не все возводят храмы, а вот особнячки за городом – это модно.

            – Есть, под Москвой. Как- то ко мне съемочная группа «Растительной жизни» приезжала. Павел Лобков думал, что у народного артиста Золотухина дача должна быть ого-го! А увидел три сотки, хозблок, огород простой. Покрутились, поняли, что приехали не туда, и ретировались, даже в дом не зашли. Но прибедняться не хочу – я бы тоже мог построить себе особняк.

            – Но построили храм...

            – Построил, чтобы восстановить историческую справедливость: в этом селе когда-то была церковь, но ее разрушили наши отцы, в том числе и мой. А из бревен сложили клуб, в котором я начинал свою артистическую карьеру. В 1991 году вышла моя книга «Дребезги». Хотелось достойно распорядиться гонораром, и я подумал: надо бы в Быстром Истоке поставить храм. Перевел на счет общины 10 тысяч рублей, стал собирать остальные. Это оказалось гораздо труднее, чем я предполагал: от обращений в газеты, на телевидение, к спонсорам толку было чуть, но назад пути не было: уже прислали священника.

            – Где же он служил?

            Отвели под временный храм домик. Да служить можно хоть в гримерной! У моего сына Дениса, когда он принял сан, поначалу был приход в комнате при женском общежитии в совхозе – ну и что?

            Честно говоря, затевая строительство, я не предполагал, что оно затянется на 12 лет, что инфляция не раз «съест» собранные деньги, что мне придется вникать в огромное количество нюансов, от которых я как человек театра был бесконечно далек. Вот живописный пример: в нашем селе строили элеватор. Я, зная, что приедут «высокие» начальники, стал их поджидать в здании администрации. Они прибыли прямо с объекта, и тут я падаю им в ноги, в перемазанные глиной сапоги: «Товарищи, помогите построить храм!» Когда поднялся, первое, что услышал, было изумленное: «Бумбараш!». Эффект был просчитан, и он сработал. Мужики обалдели, потом засмеялись: «Валерий Сергеевич, да что это вы?!» Да вот, говорю, у меня безвыходное положение. Нужен фундамент. Они пошли на площадку, посмотрели, подсчитали: «Через год встречаемся на этом месте. Фундамент бу дет». Я не поверил: фунда мент, по их прикидкам, стоил четыре миллиона! Ведь что было в 91-м? В апреле, в день рождения Гитлера, у меня угнали автомобиль «Жигули», за который я заплатил 9 тысяч рублей. Через две недели я купил «Москвич» – уже за 22 тысячи. Летом эта машина стоила 300 тысяч, а в сентябре 91-го больше полумиллиона! Вот финансовые вехи того времени. Я с ужасом смотрел, как прибавляются нули, и думал, что мне дальше делать с храмом.

            – Тогда был популярен бартер. «Натурой» вам не давали?

            – Беда была в том, что я не знал, как ею распорядиться. Да и руки не доходили, помощников почти не было. Один спонсор предложил: «Я тебе пригоню цистерну спирта». «Да что же я с ней буду делать? – отвечаю. – Не богоугодное это дело, лучше деньгами». Он посмотрел на меня иронично: «Если вы, ребята, не знаете, что делать с цистерной спирта, вам храм никогда не построить». Дал 200 тысяч. Потом более опытные люди меня укоряли: «Ни от чего не отказывайся! Спирт можно было продать на завод, из него 250 тысяч бутылок водки получилось бы. Эти 200 тысяч по сравнению с выручкой – коробок спичек». Ну а как я, играя в Театре на Таганке, буду заниматься розливом? Потом научился, конечно: ты концерт – тебе уголь.

            – Политики тоже не помогли?

            – Когда начались выборы, я стал просить деньги у одного кандидата, у другого – не дают. Но мне не было стыдно просить, не себе ведь. В отчаянии в Крестьянскую партию вступил, думал, таким наивным образом, наконец, закончу стройку. Даже статью написал:

«Миром поднимется храм». Слова красивые, но миром он так и не поднялся. Вернее, поднялся, но не тем миром, о котором я мечтал.

            – Неужели никто не проникся?

            – Жертвовали обычно понемногу. Коллеги из театра давали. Однажды мальчик из Быстрого Истока принес на почту рубль: «Тетя, положите на счет церкви!» И этот рубль был для меня дороже миллиона. Однажды мне передали 500 рублей, на которых было написано: «От коллектива уборщиц НИИ». Я свои книги продавал перед спектаклями в театре. Любимов мне запретил, но я попросил: «Юрий Петрович, потерпите еще два года». В общем, история страны за последние 12 лет прошла перед моими глазами в проекции затянувшегося строительства и катавасии с деньгами.

            – А вам никогда не бросали упрек в том, что вы ставите не храм, а памятник себе?

            – Именно так и говорили. Даже в местной газете написали: в сельской школе химикатов для занятий нет, а он храм строит! Я возмущался, нервничал, а потом решил: это всего лишь точка зрения, а караван пусть идет. Важно вопреки всем разговорам закончить начатое дело. Помочь школе, купить учебные пособия – все-таки это забота государства, но не моя задача.

            В 2001 году мне исполнилось 60 лет. Я поставил себе в упрек, что важное дело еще не закончено. Договорился с администрацией края, взял в партнеры Иру Линдт, ездил по селам с концертами. 96 тысяч рублей удалось собрать, но все равно не хватало на колокола. Мы уже отказались от каменной церкви, остановившись на добротной деревянной. В это время меня пригласили в телепередачу «Без протокола», а в конце ее дали одну минуту для обращения к зрителям. Я сказал: «Если кто- то ко мне относится хорошо, помогите, пожалуйста: приближается зима, крыши у храма нет, а надо на завершение 300 тысяч рублей». На следующий день звонок: «Валерий Сергеевич? Приезжайте – сумма вам приготовлена!» Такое было в моей жизни впервые: обратился – и сразу получил! Я упал перед своими иконами дома на колени и, не стану скрывать и стесняться, заплакал. Оказалось, это два брата Камальдиновы, интеллигентные люди. «Мы иноверцы, но знаем, что такое храм, пожалуйста, возьмите». После этого и другие стали приносить деньги в театр. У меня огромный список всех, кто жертвовал, начиная с того самого мальчика с рублем. Так что хорошие люди есть, их много, и такая наша общая взаимовыручка очень помогает жить.

            Подготовила А.Ильина

 

Карта сайта | Версия для печати | © 2008 - 2017 Секретные материалы 20 века | Работает на mojoPortal | HTML 5 | CSS