ВАСИЛИЙ ЛАНОВОЙ: «Я ВСЕГО ЛИШЬ АКТЕР...»

Статистика

  • Записей (414)
  • Комментариев (56)
20.01.2011

Василий Семенович Лановой – кумир многих театральных и кинозрителей. Когда бы ни проводились опросы на тему о самых любимых и самых красивых советских и российских актерах, Лановой всегда в первой десятке, несмотря на то, что в этом году ему уже исполнилось семьдесят пять лет...

Он родился в Москве, 16 января 1934 года. Его родители были обычными украинскими крестьянами, окончившими, по словам самого актера, «на двоих три класса». Они жили под Винницей, в селе Стрымба Кодымского района Одесской области. Но вот как вспоминает Василий Семенович о матери: «…если понимать под интеллигентностью возможность предугадать, как твое слово отзовется на другом человеке, то мама была подлинным интеллигентом. Она была поразительно чуткой…»

 

Александр ЗЕЛИНСКИЙ

 

РОДОМ ИЗ ВОЕННОГО ДЕТСТВА

В 1931 году родители, спасаясь от голода, перебрались в столицу. На Ук‑раине остались бабушка с дедушкой, и Василий часто ездил к ним погостить. «На мое детство выпало, – рассказыва‑ет он, – испытать радость общения с природой... жить настоящей деревенс‑кой жизнью. Никогда не забыть, как однажды я хотел удержать теленка, а он начал брыкаться. Будучи сильнее меня, он буквально понес меня по коч‑кам, по всем кизякам, какие попадались на пути. Но я тоже был упрямым и ни‑как не хотел отпускать веревку, так и держался, пока теленок сам не остано‑вился, выбившись из сил.

Почему я такое место отвожу своим воспоминаниям детства? Да потому, что именно в детстве и юности закладыва‑ется в человеке все то, что потом сфор‑мирует в нем ту или иную личность, что разовьется в нем вглубь и вширь».

Именно там, в Стрымбе, семилетний мальчишка узнал, что такое война. Все‑го за несколько дней до ее начала ро‑дители в очередной раз отправили его и сестер отдыхать… В тот момент ник‑то не мог предвидеть, что семья ока‑жется разлучена на целых три года, в течение которых родители и дети по‑чти ничего не будут знать друг о друге.

Годы оккупации Василий Семенович помнит очень хорошо: «Сначала было отступление наших: шли плотной ко‑лонной на восток... Наконец образова‑лась пауза... А затем появились первые мотоциклисты, точно так, как показы‑вают в кино».

Не забыть и случай, едва не стоив‑ший будущему актеру жизни: «Один немец, который у нас остановился в доме, подарил мне свой ремень. Я на‑дел его и пошел гулять. Подъехал дру‑гой немец, увидел меня с этим ремнем и кричит: «Ком хер!» Я подошел. Тогда он показал, чтобы я отдал ему ремень. А я говорю: «Не дам, мой ремень». Тог‑да этот детина снял автомат и при всех, над самой головой дал очередь, опи‑сав дугу. До сих пор слышу свист пуль у самого уха. После этого я молча снял ремень и протянул его немцу. Внешне все это я перенес спокойно, но долго еще и после войны, занимаясь уже в самодеятельности, продолжал заикать‑ся и с большим трудом избавился от этого недуга».

Лишь три года спустя, едва узнав из сводок Совинформбюро о том, что со‑ветские войска освободили крупные на‑селенные пункты близ деревни Стрым‑ба, мать отправилась в дальнюю доро‑гу – за детьми.

Через месяц Василий с ней и сестра‑ми вернулся в Москву.

 

СОЧИНЕНИЕ МАРКОВА ТВЕНОВА

А в тринадцать лет однажды, гуляя по улицам с другом Володей Земляни‑киным (ныне актером театра «Совре‑менник»), Василий увидел афишу: «М. Твен. «Том Сойер».

Этот спектакль был поставлен само‑деятельным драматическим кружком, а, по сути, молодежным драматическим театром при Дворце культуры завода имени Лихачева. Руководил театром талантливый педагог и режиссер Сер‑гей Львович Штейн.

Василий и Володя остались под та‑ким впечатлением от увиденного на сцене, что сразу же после спектакля по‑просили записать их в кружок – и были приняты. Между прочим, этот коллек‑тив стал прекрасным трамплином не только для них, но и для других заме‑чательных актеров театра и кино ‑Та‑тьяны Шмыги, Веры Васильевой, Вале‑рия Носика…

Первым спектаклем, в котором – правда, в массовке – сыграл Василий Лановой, был «Дорогие мои мальчиш‑ки» по пьесе Льва Кассиля. Чуть позже он получил роль со словами: «Я был одним из пионеров, который бойко докладывал председателю дружины: «Был в госпитале. Провел громкое чте‑ние вслух и еще две книги про себя. Сочинение Маркова Твенова, очень ин‑тересно!» Меня поправляли: Марка Тве‑на. В другой раз я уже говорил – Марка Твенова. И лишь на третьем спектакле сказал, как надо было. Правда, гово‑рил с жутким украинским акцентом. Особенно выдавала буква «г». Это были первые слова, произнесенные мною со сцены».

А вот в спектакле «Аттестат зрелос‑ти» Лидии Гераскиной Василий уже сыграл главную роль, и в 1951 году был удостоен за нее первой премии на Всесоюзном конкурсе самодеятель‑ных театров. С этим спек‑таклем юные артисты побы‑вали в Киеве, Ленинграде, Горьком. А Лановой, как ис‑полнитель главной роли, получил премию в 500 руб‑лей – огромные по тем вре‑менам деньги.

 

РОЖДЕНИЕ АКТЕРА

Среднюю школу Василий Лановой окончил с золотой ме‑далью. Казалось, его будущее предопределено: из ста пятиде‑сяти человек, поступавших одно‑временно с ним в театральное учи‑лище им. Щукина, были приняты только двое: «Месяца за полтора до получения аттестата зрелости узнал, что в театральном училище имени Щу‑кина проводится просмотр абитуриен‑тов, – говорит Василий Семенович. – Всерьез о профессии актера я тогда еще не думал. Просто хотелось проверить себя. Всего комиссией было просмот‑рено около ста пятидесяти абитуриен‑тов, а приняты только двое – я и Кюнга Игнатова».

Как ни странно, год спустя он оста‑вил училище и поступил в МГУ на фа‑культет журналистики. Василий Семе‑нович вспоминает: «В приемной комис‑сии мое желание восприняли с недоумением и недоверием: кому-‑то было известно о моих опытах на само‑деятельной сцене… Мне устроили на‑стоящий экзамен, задавали вопросы, что называется, «на засыпку», а я их па‑рировал, так что не принять у них про‑сто не было оснований. Наконец, от‑пуская меня, председатель комиссии сказал: «Поступай, но смотри, если уде‑решь!»

Но судьба все равно распорядилась по-‑своему. Лановой получил вызов на пробу в фильме «Аттестат зрелости», на роль Валентина Листовского. Фильм привлек внимание, и Василий вернул‑ся в Щукинское театральное училище, на курс Цецилии Львовны Мансуровой: «Выбор, в сущности, был уже сделан, и сделан он был много раньше, мыслен‑но я его еще только не осознал. Так, не проучившись в МГУ и полгода, я при‑шел «с повинной» в училище имени Щукина, где в апреле был отобран пе‑дагогами после предварительного про‑смотра, и навсегда связал свою судьбу с актерской профессией».

После выхода «Аттестата зрелости» на экраны Василий Лановой стал куми‑ром старшеклассниц всего Советского Союза. Множество газет и журналов опубликовали хвалебные рецензии, а в «Огоньке» появилась статья с много‑обещающим заголовком: «Рождение актера».

 

КОММУНИСТИЧЕСКИЙ ХРИСТОС

В 1956 году начинающему актеру предлагают роль Павки Корчагина водноименном фильме, который стави‑ли на Киевской киностудии молодые режиссеры Александр Алов и Владимир Наумов.

С книгой Николая Островского Ва‑силий Лановой познакомился еще в 1941 году: «Книгу «Як гуртовалась сталь» Миколы Островского нам впер‑вые прочитал учитель подпольно в 1941 году на оккупированной Украине. С тех пор я и загорелся этим образом. Очень хотелось сыграть его…»

Но выпала эта роль ему, в общем‑-то, случайно.

В роли Павки уже начал сниматься Георгий Юматов. Съемки шли тяжело, режиссеры Алов и Наумов нервничали и начали заглядывать в соседний пави‑льон, где шла работа над фильмом «Триста лет тому…» с участием Лано‑вого. На предложение сыграть Павку Василий ответил немедленным согла‑сием.

«…Когда пришел на пробы к Алову и Наумову, режиссеры хором воскликну‑ли: «Ну, вот оно!» Надо сказать, что они своеобразно снимали Павку. Все время твердили фразу Андре Жида, который в 1934‑-м навестил больного Островско‑го и, выйдя от него, произнес: «Это ваш коммунистический Иисус Христос». Ре‑жиссеры говорили: «Вася, вот и играй Христа». Когда картина пошла, многие критиковали меня за «святость» Павки. А меня это радовало – значит, все по‑лучилось. Мы ведь и снимали максима‑листа, человека идеи».

Даже теперь, спустя многие годы, несмотря на явную идеологизирован‑ность экранизации романа Островско‑го, Лановой гордится тем, что сыграл Павку Корчагина. «Когда сегодня меня спрашивают об этой роли, – говорит он, – то ехидно так интересуются: «Ну и как вы теперь относитесь к Корчагину?» Так вот отве‑чаю: теперь я его уважаю в тысячу раз больше, чем тогда! Потому что дай бог нашим детям хоть во что‑то верить так, как верил мой папа. И, если они найдут веру, это будет большим бла‑гом для России».

Съемки фильма «Павел Корчагин» оказались для молодого актера нелег‑ким испытанием. Ведь Василий Лано‑вой тогда не только учился и снимался в кино, но еще и играл в спектакле. К девяти утра прибегал на репетицию «Горя от ума», где играл Чацкого, в три‑надцать часов улетал самолетом в Киев на киносъемки и до двенадцати ночи работал на съемочной площадке. За‑тем снова летел в Москву и, не заезжая домой, добирался до училища к пяти утра. В спортзале на матах засыпал, а в девять часов уже читал монолог Чацкого на ре‑петиции.

И все же, как ни ста‑рался Василий все ус‑петь, руководство теат‑рального училища ре‑шило его наказать, оставив на второй год. Как вспоминает Вениа‑мин Смехов, наказание получилось весьма со‑мнительным – Лано‑вой‑студент уже играл в кино и театре яркие роли и считался впол‑не состоявшимся акте‑ром.

Фильм «Павел Корчагин» получил призы на Московском международ‑ном кинофестивале в 1957 году и на Всесоюзном – в 1958-‑м.

В 1957 году, окончив училище, Ва‑силий Лановой был принят в труппу театра им. Евгения Вахтангова. Правда, в первые шесть лет он там выступал в основном в массовках. Зато в кино все было иначе. Каждая из его ролей привлекала внимание зри‑телей. Блестящий красавец буквально сводил с ума женское население стра‑ны, став, как теперь бы сказали, секс‑-символом своего времени. Павка Кор‑чагин, благородный капитан Грей в «Алых парусах» – эти романтические герои не могли не заставить дрогнуть женские сердца.

Даже в эпизодических ролях Василий Лановой не оставался незамеченным. В знаменитой картине «Полосатый рейс» он появляется в конце фильма лишь на минуту. «…Вон та группа в полосатых купальниках. Красиво плывут!» – восклица‑ет он. Все! И, тем не менее, зритель его запомнил. «Из 60 картин эпизод в этой ленте – моя любимая роль! – признается актер. – А что – пе‑сок, лето, приятно, тигров не было на пляже. Мне там слу‑чайно предложили сняться – просто я был в то время в Одес‑се. Так и осталось это моей единственной комедийной ролью».

К 1963 году на счету Василия Лано‑вого было уже несколько больших ро‑лей в кино, а в театре – ничего по‑-на‑стоящему серьезного. Главный режис‑сер, Рубен Николаевич Симонов, долгое время не предлагал Лановому ничего «настоящего». Хотя в это же время его приглашал в театр им. Моссовета Юрий Завадский, Олег Ефремов настойчиво звал в «Современник». Лановой был готов принять эти предложения: «Я при‑шел к Рубену Николаевичу Симонову и говорю: «Я ухожу из театра. Шесть лет я здесь на побегушках! Меня приглаша‑ет Завадский, меня приглашает Ефре‑мов…». – «Они с ума сошли! Подожди‑те!» И через два месяца я получил Дон Жуана, а через шесть месяцев репети‑ровал Калафа».

Роль принца Калафа в самом глав‑ном вахтанговском спектакле, «Прин‑цесса Турандот», стала визитной кар‑точкой театра на несколько десятиле‑тий.

 

НИ СЛОВА О ПОКЛОННИЦАХ

Первой женой Василия Ланового была актриса Татьяна Самойлова. Она вспоминает: «Лановой, вскоре после того, как увидел меня в Щукинском учи‑лище, подошел и напрямую спросил: «Кто ты?» Я почему‑то ответила: «Я дочь своих папы и мамы». И началась взаимная, нежная, лирическая любовь. Долгий роман «на ногах»: мы встреча‑лись в метро, на бульварах, на Старом Арбате. Поженившись летом 1955‑-го, мы жили у нас дома на Песчаной улице, в моей 18‑-метровой комнате.

А в 1957 году Васю послали в Китай с его фильмом «Павел Корчагин». Пос‑ле его поездки мы расстались. Он бе‑зумно много работал, и жить с ним было тяжело: его никогда не было дома. Вася сразу стал знаменитым…»

Второй женой Василия Ланового была актриса Тамара Зяблова. Брак ока‑зался недолгим и трагичным – актриса рано ушла из жизни.

Во второй половине 1960‑-х Лано‑вой снимается в таких знаменитых фильмах, как «Война и мир» и «Анна Каренина». В этой картине играть Ла‑новому выпало с Татьяной Самойловой. В кадре бывшие супруги талантливо изображали любовь, но в жизни пре‑жние чувства так и не вернулись…

Начало 1970-‑х стало временем важ‑нейших событий в жизни Василия Се‑меновича. Он женится на актрисе теат‑ра имени Вахтангова Ирине Купченко, которая была младше его на 14 лет. После развода с художни‑ком Николаем Двигубс‑ким Ирина в 1971 году пришла в Театр им. Вах‑тангова. На сцене они не раз играли вместе, а в кино встретились только один раз, в картине ре‑жиссера Юрия Райзмана «Странная женщина» (1978). С тех пор Лано‑вой и Купченко неразлуч‑ны. У них два сына – Алек‑сандр и Сергей, назван‑ных в честь Пушкина и Есенина. Сыновья не по‑шли по стопам родите‑лей, чему Василий Семе‑нович очень рад. Один за‑кончил факультет журналистики, второй – экономический. «С самого на‑чала мы с Ириной договорились, что в присутствии детей не будем говорить о своих проблемах, – объясняет Василий Семенович. – Ни она, ни я не хотели, чтобы они стали артистами. Знаем, ка‑кая это жестокая и порой злая профессия».

А вот на вопросы журналис‑тов о поклонницах актер все‑гда отказывается отвечать – причем, решительно, жестко и категорично…

 

КАРТИНА СТРАННОЙ СУДЬБЫ

В 1971 году на экраны вышел фильм Владимира Рогового «Офицеры», в котором Лановой сыграл главную роль – Ивана Варавву. Фильм сразу пришелся по душе зрителям и продолжает пользоваться популярностью спустя десятилетия. По опросам журна‑ла «Советский экран», «Офицеры» на‑званы лучшим фильмом, а Василий Ла‑новой – лучшим актером 1971 года.

«Эта картина странной судьбы, – говорит Василий Семенович. – Вна‑чале мы относились к фильму как к любому другому. Но в нем режиссер Роговой и оператор Кирилов, на мой взгляд, нашли какой‑то ассоциатив‑ный ряд для каждого поколения зри‑телей. Прошло 30 лет, картину каж‑дый год показывают, и все смотрят по нескольку раз. Я думаю, что сек‑рет в том, что каждое поколение на‑ходит в нем свое. Детство, послевоен‑ное время, зрелость. Потребность в ро‑мантизме, реализме – пожалуйста.

Потребность в красоте, в любви – все есть. Там какая‑то загадка есть, чудо ка‑кое‑-то. У меня есть по ролям гораздо лучше картины, но они проходили, и остался Иван Варавва… В фильме четко разделились обя‑занности. Юматов – реализм, Лановой – ро‑мантизм. И между ними женщина. Такой любов‑ный треугольник».

В знаменитой ленте Татьяны Лиозновой «Семнадцать мгновений весны» Лановой сыграл генерала Вольфа, в дра‑ме Владимира Басова «Дни Турбиных» – Лео‑нида Шервинского, в приключенческих лентах «Петровка, 38» и «Огаре‑ва, 6» – сыщика Владис‑лава Костенко.

В 1980 году Василий Семенович был удосто‑ен Ленинской премии, а в 1985 году получил звание народного артиста СССР.

С середины 1980-‑х Василий Семе‑нович стал реже появляться на экране. Не лучше были дела и в театре. Он пре‑подавал в родном Щукинском учили‑ще, делал поэтические программы. Так продолжалось до 1994 года, когда к шестидесятилетию актера театр пред‑ложил ему выбрать пьесу, в которой он хотел бы сыграть. Лановой сыграл Джорджа Бернарда Шоу в спектакле «Милый лжец».

В 1996 году, когда театр имени Вах‑тангова отмечал свое 75‑-летие, реши‑ли восстановить «Принцессу Турандот». Лановой снова вышел на сцену в обра‑зе принца Калафа.

В кино же артист по‑-прежнему сни‑мался мало. Среди самых заметных его работ в 1990-‑е годы роль Ивана Бере‑стова в стилизованной мелодраме «Ба‑рышня‑-крестьянка», снятой по повести Пушкина.

 

ИГРАТЬ В «ПОБЕГУШКАХ»? ИЗВИНИТЕ!..

В последние годы Василий Семено‑вич почти всегда отказывается от пред‑ложений сниматься в кино. И дело тут не в возрасте. Он действительно не по возрасту молод. Выправка, стать, все‑гда с гордо вскинутой головой и горя‑щим взглядом. В спектакле «Фредерик, или Бульвар преступлений» семидесяти‑летний актер делал обратное сальто, но‑сил актрис на руках!

Но у него нет желания сниматься в картинах низкого уровня: «Понимаете, после моих работ в течение 50 лет – по настоящей литературе, с драматур‑гией, судьбами, – и после этого играть в «побегушках»? Извините!»

Отверг Лановой и предложение переозвучить в новой трактовке до‑кументальный фильм «Великая Оте‑чественная», в которой когда‑то за кадром звучал его голос. «Новое ис‑толкование» тех событий возмутило Василия Семеновича, и он отказал‑ся от денег, но не пошел против сво‑их принципов.

К современным звездам он относит‑ся достаточно снисходительно: «Они ощущают себя... большими звездами, чем старики. И мы такими же были! И я, снявшись в первых картинах, тоже пы‑тался свысока смотреть на Николая Гри‑ценко – дескать, мы тоже не лаптем деланы. Но прошли времена, и он для меня стал великим ак‑тером. На первом курсе мы аб‑солютно все можем сыграть, на втором – почти все. На тре‑тьем мы начинаем задумывать‑ся, что, пожалуй, не все. На чет‑вертом понимаем, что мы еще абсолютные сосунки. И так происходит нормальное ста‑новление актерского мира.

Я заведую кафедрой худо‑жественного слова в Щукин‑ском, занимаюсь самым глав‑ным для актера – словом. Особенно в наше девальваци‑онное по этой части время, которое слизнуло и чтецов, и литературу, и поэзию. И вот я наблюдаю, как мои сегодняшние ученики и ученицы высокомерно смотрят на некоторых наших замеча‑тельных, прекрасных актеров. Что это такое, откуда? Вроде воспитывали по‑-другому. И понимаю, что мы были точно такими же.

Я снялся в своем первом фильме «Аттестат зрелости», когда мне было восемнадцать с половиной лет. Навер‑ное, что‑то с этим молодым мальчи‑ком произошло: я видел, как начали на меня смотреть мои друзья – как‑-то искоса... А потом мне сказали: вот этого бы ты раньше, до картины, никогда не сделал и вот этого не сказал. А по‑том мой первый учитель в самодея‑тельности, который был режиссером Театра Ленинского комсомола и рабо‑тал вместе с Берсеневым, Сергей Льво‑вич Штейн, мне объяснил. Как-‑то я за‑ехал к нему, сидим, пьем чай, я бурно, весело показываю журнал «Огонек», где про рождение актера, и фотогра‑фии... Он смотрит на меня и говорит: «Вася, я думал, ты умнее, клянусь! Что с тобой?» И я, оглянувшись, понял, что он прав.

Кадр из фильма «Алые паруса»

Вот то же самое происходит с ними со всеми. Причем у меня хоть был по‑вод, а у этих‑-то порой и повода нет – вот что обидно!..»

 

А кто такие, по мнению Василия Семеновича, актеры, и вообще – что это за удивительная профессия?

«Это поразительный вид искусства, – говорит Лановой, – где человек не рисует мелом, краской, маслом, не выбивает из камня, работая над другим материалом, а все из своего материала делает, из своих нервов, из своего ума, эмоций, из своей истории, из своих отношений с любовниками, родителями, властями. И математика здесь, и нервы, и эмоции, и гражданственность. Все вместе. Это особые правила. В одном нашем спектакле герой говорит: «Не надо любить меня, малыш, ты никогда не будешь знать, с кем ты говоришь. Я всего лишь актер, я сам не знаю, когда я играю, а когда я лгу. Я чудовище».

Если бы сейчас был коньяк, я бы поднял здравицу за этот прайд человечества, который называется актерство, который из своих нервов иногда делает чудо, иногда доставляет радость и удовольствие зрительному залу. Иногда не получается, но когда получается, эти мгновения и есть самая великая плата для нас, самая великая награда, которую актер получает. 50 лет я снимаюсь в кино, 60 фильмов. Есть всего лишь несколько мгновений в некоторых ролях, которые окупили весь ад и муку, затраченные на эти 60 ролей. Они считанные, но, когда я смотрю картину, я знаю эти мгновения, и я думаю: «Это получилось у тебя, граф. Это получилось…»

Карта сайта | Версия для печати | © 2008 - 2017 Секретные материалы 20 века | Работает на mojoPortal | HTML 5 | CSS