МАРКО ВОВЧОК: «МОЛЧАЩЕЕ БОЖЕСТВО»

Статистика

  • Записей (413)
  • Комментариев (56)
25.03.2011

Жизнь и судьба Марко Вовчок интереснее любого дамского романа. О ней много писали, но никому и никогда не удалось разгадать загадку украинской femme fatale...

ЖЕНЩИНА-ЗАГАДКА

«Что такого в этой женщине, что все ею так увлекаются? – возмущалась дочь президента Академии художеств, графа Толстого. – Внешне – простая баба... противные белые глаза с белыми бровями и веками, плоское лицо... А все мужчины сходят от нее с ума: Тургенев лежит у ее ног, Герцен приехал к ней в Бельгию, где его чуть не схватили. Кулиш из-за нее разошелся с женой...»

МАША ВИЛИНСКАЯ

При первом же знакомстве с большим семейством Мардовиных в Орле внимание украинца Афанасия Марковича, сосланного по политическим мотивам, привлекла девушка 15-16 лет. Не кокетка, достаточно высокого роста, с очень плавными, спокойными движениями, с удивительно внимательным взглядом серых глаз и роскошными русыми косами.

Заметив заинтересованность молодого человека, словоохотливая старушка-соседка тут же пояснила: «Это Маша Вилинская. Бедное дитя! В 7 лет осиротела, а матушка ее, Прасковья Петровна, вторично вышла замуж. Да, понимаешь, неудачно-то как. Дмитриев, конечно, хорош собой и бонвиван, каких мало. Вот и растратил все, что жене и детям принадлежало. Маша-то его с детства терпеть не могла. Потому и отдала ее матушка в лучший елецкий пансион. Лучший-то он лучший, да сироте горемычной и там несладко пришлось. Спасибо тетке Варваре Дмитриевне – хоть на праздники к себе забирала. А уж в доме у Писаревых Машей нахвалиться не могли: и умница, и читает много, и характер – золото. Но ведь бесприданница: надо думать о том, как на кусок хлеба заработать, – не в монастырь же ей идти.

И маменька с теткой приняли решение: отдать Машу в харьковский частный пансион, готовящий домашних учительниц. А она и не против, любо ей с малышами возиться. Говорят, в том пансионе Маша и украинскую речь впервые услышала (тут Маркович стал еще внимательнее). Уж очень она к языкам способная. А на Рождество приехала и говорит: «Все, больше я туда ни ногой!» 14 лет, а каков характер! Вот и взяла ее тетка Екатерина Петровна в свой дом. Да только Маша зря хлеб есть не захотела и стала гувернанткой для семьи Мардовиных. К ней сватается богач Ергольский – сразу видно: влюблен без памяти».

О том, что, по слухам, отчим был страстно влюблен в Машу, и это едва не поссорило ее с матерью, старушка благоразумно умолчала.

Афанасий Васильевич задумался: а что он сам мог бы предложить так приглянувшейся девушке? Не богат, чтоб не сказать беден, политически неблагонадежен, да и старше на 11 лет.

А сердце тянулось именно к ней. Да и ни с кем из знакомых барышень ему так хорошо не беседовалось о народных песнях и фольклоре. Маша даже переписала себе из их семейного альбома украинскую песню «Маленький соловейко, чом ти не щебечеш?».

Маркович видел, чувствовал: не любит она Ергольского. Мысль стать вызволителем этой чудной барышни из золотой клетки согревала душу. И после того как он узнал, что Маша отказала состоятельному жениху, решился на объяснение. К ужасу родни она ответила: «Да».

Венчание происходило в домашней церкви в имении известного мецената и этнографа Петра Киреевского в январский день 1851 года.

Спустя много лет Мария Александровна признается, что «вышла замуж в шестнадцать лет, не любя, а лишь стремясь к независимости».

МАРИЯ МАРКОВИЧ

Вместе с мужем Маша едет на Украину. Марковичи внимательно рассматривают невестку и остаются довольны: умна, рассудительна, авось и Афанасий остепенится. У молодых – общие интересы. Маша сама сшила тетрадку, да как услышит украинскую песню, так сразу туда и запишет. Муж доволен – родная душа. Одно плохо: тень «прикосновенного к делу Кирилло-Мефодиевского братства» лежит как Каинова печать, и места порядочного ни за что не добиться.

Удалось в Чернигове устроиться корректором. Молодая женщина вскоре оказывается в положении. Денег катастрофически не хватало. Осложненная множеством недомоганий беременность протекала тяжело. Новорожденная девочка, крещеная Верой, прожила недолго.

РОЖДЕНИЕ СЫНА

Выхлопотали перевод в Киев. Их маленькая квартирка в приходе Киево-Лыбедской церкви после всех мытарств казалась раем. Да и жалованье бухгалтера Киевской палаты государственного имущества позволяло жить хоть и скромно, но сносно. На Машиных щеках опять заиграл румянец, и новую беременность она переносила значительно лучше.

Крестной малыша, названного в честь любимого обоими супругами гетмана Богдана Хмельницкого, стала. Варвара Николаевна Репнина-Волконская. Она часто сидела с крестником, а Маша, захватив тетрадь и карандаш, выхаживала многие версты по окрестностям Киева, записывая народные сказания и выслушивая десятки историй о женской доле.

ПЕРВЫЕ ОПЫТЫ ТВОРЧЕСТВА

Очередным местом обитания четы стал Немиров на Волыни, где муж получил место преподавателя географии. Маша все больше времени стала проводить за сочинением рассказов. Литературные способности жены вначале удивили Афанасия Васильевича, а потом обрадовали. Маша писала по-украински, да так живо и образно, что сердце радовалось.

В начале 1857 года Маркович решил послать рассказы жены Пантелеймону Кулишу, имевшему типографию в Санкт-Петербурге. Так среди почты Кулиша, знакомца еще по Кирилло-Мефодиевскому братству, оказалась рукопись, подписанная «Марко Вовчок».

По семейным преданиям, псевдоним образовался от имени основателя рода – козака Марка, прозванного «Вовком». В мужском мире женщине-писательнице не пробиться, а вот Вовчку никто не страшен.

Прочитав рукопись, Кулиш понял: перед ним – подлинный талант. Он немедленно стал искать цензора, пропустившего бы рассказы в печать и личной встречи с автором. На 24-летие Маша получила самый долгожданный подарок – первую книгу.

СТРАСТЬ НЕСОСТОЯВШЕГОСЯ ПИГМАЛИОНА

Теплым августовским вечером 1857 года Мария Маркович с сыном Богданом приехали в гости к Пантелеймону Кулишу и его жене Александре Михайловне, писавшей под псевдонимом Ганна Барвинок, в их имение – Мотроновку.

Александра Михайловна прекрасно знала, как неравнодушен муж к хорошеньким женщинам. А Кулиш почувствовал под внешней холодностью и сдержанностью «Молчащего божества», как он стал ее называть, страстную натуру. И загорелся желанием пробудить в ней подлинную женщину.

Но она не откликалась на его ухаживания, а неудачливый Пигмалион не мог смириться с поражением. Через полтора года он лично примчался на вокзал в Санкт-Петербург встречать свою милую корреспондентку...

Больше всего Кулиш боялся утратить свое влияние на нее. А тут еще – Шевченко. Самый высокий авторитет был категоричен: «Навіщо вона дає Кулішу виправляти свої писания. Він там усе опрозить!»

Но это все было сущим пустяком по сравнению со злобой жены. Она так и не простила Марко Вовчок. В воспоминаниях, написанных почти через полвека, Александра Михайловна так рисует портрет соперницы: «Була мовчазна, мало говорила, так що трудно було узнати її розум. Може от того Куліш i назвав її «Вовчком», що вона наче залякана, мовчазна». И выдвигает версию: мол, не сама она создавала произведения, ох, не сама!

ЛИТЕРАТУРНО-ЛЮБОВНЫЙ СКАНДАЛ

А Марко Вовчок не поощряла ухаживаний Кулиша и в столице. Они беседовали о литературе, однако все попытки добиться близости наталкивались на ее холодность. Кулиш совершенно потерял голову от страсти. Разбрызгивая чернила, писал завещание и всерьез собирался покончить с собой. Он забрасывал своего приятеля Каменецкого истерическими телеграммами и отдавал последние распоряжения, вовлекая в их отношения все больше людей: «І помираючи, люблю цю жінку...» Разгорался нешуточный скандал.

А известный своим ядовитым пером критик Скабичевский не упустил возможности вмешаться в склоку: «Единственно, чем можно объяснить, ее сердцеедство, это недюжинным умом и умением вкрадываться в душу собеседника... В начале знакомства она производила на вас такое впечатление, что казалось, и не найти такой симпатичной душевной женщины: как она понимает вас, как сочувствует вам во всем. Но мало-помалу в этом симпатичнейшем и задушевнейшем существе сказывалась немалая доля коварства: или она эксплуатировала вас самым беззастенчивым образом, или, расхваливая вас в глаза и уверяя в искренности и горячем расположении к вам, в то же время зло высмеивала вас за глаза, или же, наконец, если замечала возможность поссорить вас с кем-нибудь, не упускала случая воспользоваться этой возможностью».

Кулиш же спустя годы тоже «бросит камень»: «Разбаловали в столице провинциалку и тем сделали из нее «европейскую потаскуху».

«ДЯДЮШКА» ТУРГЕНЕВ

Тургеневу рассказал о Марко Вовчок Шевченко и порекомендовал именно ее прозу читать, чтобы поскорее научиться «малороссийскому языку». Кобзарь не только посвятил ей стихотворение «Сон» («На панщині пшеницю жала...»), но и организовал покупку в складчину золотого браслета, которым Марко Вовчок дорожила превыше всего и, закладывая в трудные минуты жизни, выкупала в первую очередь.

В тот период жизни Тургенев был для Маши едва ли не единственным человеком, которому можно довериться. Ни одна из дам не решалась дружить со столь опасной для семейного благополучия особой. А сопровождавший Машу на литературные вечера Иван Сергеевич проникся к молодой писательнице искренней симпатией.

Маститый писатель предложил следующий выход: уехать на какое-то время за границу, дать умолкнуть сплетням и обрести возможность спокойно работать.

В письме Маше из Виши он шутил: «... успокойтесь: Шевченко не повесится, Кулиш не застрелится. Костомаров, может, бросится в воду, – но что же делать...»

Все еще надеясь на взаимность, Кулиш выехал раньше, и в Берлине состоялось решающее объяснение...

«Я ВЕРЮ В ВАШЕ СЕРДЦЕ…»

Тургенев ввел Марию в дом своих друзей Рейхелей. Хозяйка дома Мария Каспаровна была близким другом Александра Герцена, и она, конечно, составила новой знакомой протекцию. Искандер (так Герцена звали друзья) ждал ее: «Марка Вовчка жажду видеть, ее книга такая бесподобная вещь...»

Мария Александровна легко и свободно вошла в жизнь русской колонии. А муж скучал. Незаметно для себя он стал только супругом известной писательницы.

Они вместе навестили Герцена и Огаревых в Лондоне. Искандер почувствовал к молодой женщине с такими умными, ясными глазами необыкновенное расположение. «Я верю в Ваше сердце», – писал он ей, советуясь по поводу семейных глав «Былого и дум».

А в литературных салонах уже горячо обсуждали их близкие отношения…

ИЗДАТЕЛЬСКИЙ РОМАН

Тургенев же познакомил Марию с издателем Пьер-Жюлем Этцелем. Тот с интересом рассматривал молодую женщину, о которой ему так много рассказывали и хорошего, и дурного. Взгляд отметил безупречность наряда. Удостоверился: устоять перед обаянием этой славянки невозможно.

Их сотрудничество продлится многие десятилетия. Именно Этцель предложил Марко Вовчок заняться переводами входившего тогда в моду Жюля Верна.

Всю жизнь он будет мечтать о переезде любимой женщины во Францию.

И Жюль Верн, сидя с ним и Марией Александровной в маленьком парижском кафе, станет с интересом наблюдать, как мягко и тактично ведет себя по отношению к влюбленному Этцелю дама из далекой Украины. У него самого на какое-то мгновение сладко защемит сердце...

ПЕРЕМЕНЫ…

В маленьком Дрездене избежать знакомства с приехавшей из Санкт-Петербурга двоюродной сестрой Герцена, Татьяной Петровной Пассек, и ее сыновьями было просто невозможно. Они навестили Марковичей, и Татьяна Петровна представила юношей хозяйке дома.

23-летний Володя, выпускник Московского университета, страстно увлекся новой знакомой, и она ответила ему взаимностью. Что не осталось незамеченным ни Татьяной Петровной, ни Афанасием Васильевичем.

Им было крайне сложно встречаться: положение семейной дамы ко многому обязывало. В свою очередь, Татьяна Петровна установила за сыном подлинную слежку – она ужаснулась, узнав о его романе с этой женщиной, за которой тянулся шлейф скандалов. Ведь из-за несчастной любви именно к ней застрелился молодой польский химик Владислав Олевинскмй! И при любом известии о появлении Марковичей мать увозила сыновей подальше от опасного соседства.

Маша не хотела лгать мужу и избегала Афанасия Васильевича, чтобы не объясняться с ним. Маркович поступил как достойный мужчина – он предоставил жене свободу и, как только удалось собрать деньги на дорогу, уехал на родину. Никогда больше он не увидит ни жены, ни сына.

ГРЕХОВНАЯ ЛЮБОВЬ

Татьяна Петровна предпринимала энергичные меры с тем, чтобы разлучить сына с «волчицей». Она рыдала и умоляла Тургенева образумить «коварную соблазнительницу».

Иван Сергеевич под влиянием Пассек пишет «свирепое письмо», и его отношения с Марко Вовчок, по сути, заканчиваются.

Очередной темой «русских салонов» Парижа стала смерть 36-летнего историка Степана Ешевского. Ведь и для этого несчастного Мария Александровна стала последней любовью.

Е.Ф. Юнге (Толстая) записала в дневнике: «Всему этому виновата Маркович! Она совершенно увлекла старшего Пассека».

В Италию, куда сбежали влюбленные, Мария Александровна, переступив рамки общепринятых приличий, стала жить с Сашей Пассеком гражданским браком.

Весной 1861 злые языки не умолкали. Смерть 25-летнего литературного критика Николая Добролюбова также связывали с именем этой особы.

А из Чернигова пришла весть: у Афанасия от молоденькой актрисы Мелании Загорской родился сын.

СМЕРТЬ САШИ

Шел 1866 год. После командировки в Англию у Саши началась скоротечная чахотка. Коварный недуг, унесший совсем молодым отца, настиг его в 30 лет.

«Моей последней мыслью будет мысль о тебе», – прошептал Саша, и Маша зарыдала в голос...

Ее долгом было отвезти тело Пассека на родину. Она заказывает свинцовый гроб и через Париж и Северную столицу везет страшный груз. На перроне Татьяна Петровна обняла Машу и, рыдая, призналась: «Это я, только я виновата».

ДМИТРИЙ ПИСАРЕВ

Мария Александровна стала вести затворнический образ жизни, с трудом заставляя себя выполнять каждодневные обязанности и всячески поддерживая Татьяну Петровну.

В литературно-демократических кругах, где она была известна как украинский писатель Марко Вовчок, с восторгом говорили о критике Дмитрии Писареве, проведшем четыре года в одиночке Петропавловской крепости.

Мало кто из общих знакомых знал: Мария и Дмитрий, младший на 7 лет, – троюродные кузены. Мать Писарева всю жизнь себя попрекала, что не позволила сыну жениться на двоюродной сестре Раисе Кореневой. Дмитрий подчинился и отдал все силы работе.

Этим двоим было суждено найти друг друга…

И вскоре после их с Машей встречи Писарев написал: «Мне так хочется Вас увидеть, так хочется, что даже не верится в возвращение!» Его чувство было стремительным и искренним.

Узнав об увлечении сына, Варвара Дмитриевна всплакнула и села писать письмо: «Я знаю, что это безумие, что напрасно пишу это письмо, но все-таки, ты так добра, умоляю тебя, сделай Митину жизнь легче и счастливее!!!»

Ранней осенью 1867 года пришло известие из Чернигова: в тамошней больнице умер от туберкулеза Афанасий Васильевич.

Мария Александровна стала вдовой. Вскоре они вместе с сыном и Писаревым поселились в доме Лопатина. Достаточно ей было сказать Богдану: «Митя считает так-то и так-то», как подросток моментально подчинялся авторитету старшего. Глядя на них, она радовалась дружбе самых дорогих для нее мужчин.

ТРАГЕДИЯ НА РИЖСКОМ ВЗМОРЬЕ

Чтобы поправить здоровье Мити, решено было ехать на Рижское взморье. Пансион в Дуббельне (теперь – Дубулты) оказался милым и уютным, и ничего не предвещало трагедии.

Утром четвертого июля сквозь сон она услышала истошный крик Богдана: «Мама, Митя утонул!»

28-летнего Писарева нашли через час, но вернуть к жизни уже не смогли. То ли море сыграло злую шутку, то ли сердце не выдержало...

Пока в Риге два дня делали свинцовый гроб (опять свинцовый гроб!), Маша сидела у тела Мити в маленькой православной часовне на побережье. За эти двое суток она не съела ни крошки.

Гроб с телом Мити погрузили на пароход «Ревель». Погода стояла ужасная: на море поднялся сильный шторм. Мария Александровна, едва живая от пережитого, да еще и измученная морской болезнью, услышала, как ропщут суеверные матросы. Они укрепляли ящики в трюме и догадались, что находится в одном из них (а ведь покойник на борту – к беде). Те уже собирались разбивать гроб и выбрасывать тело, но ей удалось умолить их не святотатствовать.

Когда утром «Ревель» причалил в Санкт-Петербурге, у Марии Александровны началась нервная горячка. Вся в черном, не поднимая глаз, она прошла мимо тетки и племянницы. В дом ее внесли в полубессознательном состоянии. 29 июля, в день похорон Писарева, она метались в горячке, звала Митю и пугала Богдана тем, что никого не узнавала. Политическая окраска похорон Писарева надолго связала имя Марии Маркович с тайной полицией.

ЖИЗНЬ БЕЗ ЛЮБВИ

И вот в очередной раз приходится пересиливать себя и жить, и работать дальше. Все так же безукоризненно аккуратная в делах, элегантно одетая и неторопливая в движениях, она продолжает очень много трудиться и для «Отечественных записок», и для собственного журнала «Переводы лучших иностранных писателей», созданного в 1871 году.

Дамы-писательницы, талантливые и не очень, устремились к ней в надежде получить работу. Начались женские склоки, которых Марко Вовчок терпеть не могла – все это отнимало страшно много времени и сил. В результате журнал пришлось закрыть.

МИХАИЛ ЛОБАЧ-ЖУЧЕНКО

Летом 1872 года в поместье Львовых в Митино сын представил Марии Александровне приехавших погостить приятелей. На нее восторженно смотрели и Павел Нилов, и Ваня Лебедев, но что-то особенное было во взгляде Миши Лобача. Выпускник Морского училища оказался хорош собой и смотрел влюбленными глазами.

Вскоре юношу поселяли в комнате рядом с Марией Александровной. Под ее влиянием он подал в отставку и поступил в Технологический институт. «О нас никто не должен знать», – таково ее непременное условие.

Довольно уже и того, что ее имя склоняли во всех петербургских гостиных в связи с обвинениями в несправедливой оплате труда в ее журнале и якобы присвоенных ею переводах. А узнай общество о романе с другом сына, который младше ее на 17 лет, – и остатки репутации будут потеряны навсегда. Долгих шесть лет они живут гражданским браком.

СЕМЕЙНЫЕ ТАЙНЫ

Роман 22-летнего сына с Лизой Корнильевой закончился рождением ребенка. Нужно было срочно спасать будущее Богдана.

Только через 19 лет Борис Лобач-Жученко узнал, что та, которую он звал мамой, на самом деле – его бабушка, а его настоящий отец – Богдан. Даже Мише она долго не доверяла тайну рождения Бориса, и он воспитывал малыша как собственного сына.

Приезд супругов в Марковку под Полтавой успокоил родителей мужа. Они смотрели на невестку – такую спокойную, сильную, прекрасную хозяйку, радовались внуку и приняли брак сына...

Имя Марко Вовчок стало часто упоминаемым не только в светско-литературных кругах, но и в полицейских сводках. Мария Александ ровна понимала: ее прошлое может помешать карьере мужа. И тогда она решила отказаться от литературной деятельности и полностью посвятить себя семье.

В постоянных переменах мест службы проходили годы. Богдан увлекся революционной деятельностью, и часто имя мамы помогало ему избегать сурового наказания. Незаметно подрос Борис и влюбился. Она была в ужасе: Лиза Валькова – сирота, и живет со старшей сестрой, содержащей модную лавку. Но сын проявил характер и все-таки женился. Отношения свекрови и невестки были весьма натянутыми, и только рождение внучки Лизы их примирило.

ПОСЛЕДНЕЕ ПРИСТАНИЩЕ

Весной 1906 года они приехали, как оказалось, в последний дом Марии Александровны. Ее желанию окончить свои дни в Украине не суждено было сбыться, а климат Нальчика благотворно действовал на пошатнувшееся здоровье. Измученное сердце болело все время. Очень часто Мария Александровна не могла спать лежа и устраивалась на ночь в кресле-качалке.

Михаил Демьянович не отходил от супруги, метался в поисках врачей, хлопотал о переезде в Пятигорск. Он поседел за несколько месяцев, и все гнал от себя мысль, что дни любимой сочтены. Сыновья также тревожились, предлагали любую помощь, изыскивали чудодейственные рецепты. Когда они приехали, она сидела под старой грушей в саду в любимом кресле-качалке и не узнавала близких.

Она, всегда так следившая за собой, теперь не могла делать обычную прическу короной, и ее волосы, заметно потускневшие и поседевшие, заплетали в две косы.

Доктор Сорочинский, лечивший Марию Александровну, ничем не мог утешить убитого горем мужа: слишком много было выстрадано этой 74-летней женщиной. 28 июля 1907 года ее не стало.

Согласно ее воле, покойную похоронили под ее любимой старой грушей в саду...

АННА ВАСИЛЕНКО

Карта сайта | Версия для печати | © 2008 - 2017 Секретные материалы 20 века | Работает на mojoPortal | HTML 5 | CSS