ЗАБЫТОЕ МЕЖИГОРЬЕ

Статистика

  • Записей (414)
  • Комментариев (56)
09.02.2011


Межигорский монастырь, рис. Т Шевченко

Аж до Межигірського Спаса

 Потанцював сивий.

 А за ним і товариство,

 І весь святий Київ.

 

 Т.Шевченко. «Чернець»

 

Когда-то многие киевляне любили летом отдыхать в Межигорье (сейчас Гута Межигорская), которое находилось в 25 верстах от Киева вверх по течению Днепра. Место это отличалось особой живописностью и было окружено множеством легенд, о чем сообщалось в дореволюционных справочниках по Киеву. Межигорье – одно из прекраснейших урочищ возле Днепра, расположенное между горами в глубокой долине. На горах в середине XIX века росли огромные древние дубы. По легенде, под ними отдыхал еще киевский князь Владимир, а его сыновья охотились в Межигорье.

 

 

В 1868 году историк Николай Закревский писал: «Межигорье составляет одно из прелестнейших урочищ, находящихся в окрестностях нашего древнепрестольного Киева; оно лежит близ Днепра, в четырех верстах выше Вышгорода, или в восемнадцати к северу от Киевского Подола, между горами, – оттого и название Межигорье, – покрытое лесом, в прибрежной глубокой долине. В горных ущельях находится много прекрасных ключей».

Самуил Миславский в Межигорском синодике сообщает, что в 1161 году основал здесь церковь Белого Спаса Андрей Боголюбский. От этого князя Киево-Печерский монастырь получил титул Лавра и ставропигии1.

Михаил Максимович делает еще более смелое предположение: монастырь основан еще Владимиром Святым, а вернее, греческими монахами, которые пришли крестить Русь. Большинство краеведов, описывающих Киев, считают эти версии исторически достоверными, однако фактических подтверждений нет. Вероятнее всего, монастырь был основан не ранее ХVI века.

В 1520 году казачьи старшины «испросили» у польского правительства разрешение на восстановление церковной службы и монашеского служения в Межигорском монастыре.

12 марта 1523 года король Сигизмунд-Август отдал киевскую святыню Андрею Немировичу вместе с землями, однако оставил под своим покровительством. В королевской грамоте приводится достаточно подробное описание монастыря.

Особенно покровительствовал Межигорью король Стефан Баторий (1533–1586 гг.), поскольку понимал, что монастырь важен как южный христианский форпост. А запорожцы поначалу были настроены агрессивно к монастырю, который искал защиты у польских королей. В 1592 году казаки с гетманом Кшиштофом Косинским связали и избили игумена Иосифа Бобриковича-Копотя., и только возный генерал Киевского воеводства Лаврин Толочко встал на его защиту. Игумен покинул обитель и стал епископом Мстиславским, а для Межигорья наступил период запустения. С 1576 года у казаков был уже свой особый Трахтемировский монастырь, и все Запорожье называло себя «фундатором и ктитором его».

 

НА ПЕРЕПУТЬЕ ВРЕМЕН

Межигорская обитель расцвела в конце ХVI века при игумене Афанасии и стала «второй Лаврою». В 1620 году там побывал иерусалимский патриарх Феофан и подтвердил ставропигию обители. А еще он поведал изумленной братии о небесном огне, который восходит перед Праздником Воскресенья Господнего к Его Гробу. Этот проникновенный рассказ впервые услышали на Украине.

По утверждению св. Петра Могилы, Межигорье стало «примером для других православных монастырей». 12 апреля 1660 года царь Алексей Михайлович (1629–1676) пожаловал Межигорскому монастырю грамоту на местечко Бобровицу и позволил основать монастырь на том месте, где была пролита кровь святого страстотерпца князя Бориса. Однако межигорские иноки, не лишенные практичности, на месте существующей в ХII веке церкви Божницы Летской выстроили только каплицу, а на полученные деньги построили для себя дворец с церковью Св. Бориса и Глеба в селе Демянчичи. Через полгода монастырь получил подтвердительную грамоту Алексея Михайловича на дополнительные владения. Царь ничего не жалел для киевских обителей, тем более что это были не его земли, а каких-то поляков…

Московский дворянин Иван Петров Савелов поступил в Киевский Братский монастырь, потом стал военным. Весной 1655 года пришел в Межигорье и принял постриг под именем Иоакима. В 1657 году его отправили в Москву с челобитной к Алексею Михайловичу. Тот распорядился пожаловать «на милостыню собольими на сто рублей». В конце того же года монаха Иоакима (Савелова) вытребовали на послушание в Москву. Особой грамотой он был направлен в Иверский монастырь близ Новгорода. А через семнадцать лет, 26 июля 1674 года, бывший межигорский монах стал Московским патриархом. Он уделял много внимания Киевской митрополии, которую задумал присоединить к своей патриархии. Особым его расположением пользовались насельники Киево-Межигорского монастыря: патриарх, по вполне понятным причинам, никогда им ни в чем не отказывал. 28 февраля 1687 года монастырь получил ставропигию от Московского патриарха и две грамоты Иоанна и Петра Алексеевича от 1688 года на владение Вышгородом, Петровцами и Мощанами.

В 1589 году образовался Московский патриархат. А в 1686-м патриарх Иоаким узаконил передачу Киевской митрополии Москве, заплатив Константинопольскому патриарху Дионисию ІV сто двадцать соболей и двести рублей золотом (вот какой оказалась цена независимости Украинской церкви!). Так церковную власть на Украине подчинили Московскому патриарху.

В 1672 году запорожцы предложили Межигорской обители стать войсковым монастырем всего Запорожья, обязуясь быть постоянной парафией. В свою очередь, монастырь должен был стать «гошпиталем» для казаков. Такой выбор был сделан не случайно. В те далекие времена уберечь от вражеских набегов, а тем более от пожаров ценности, особенно ценные бумаги (купчие, жалованные грамоты, подтверждения шляхетства, наследственные волеизъявления), можно было только за крепкими каменными стенами. Вот почему большинство архивов, сохранившихся до наших дней, находят именно в монастырских каменных строениях. Многие казаки сдавали в монастырь свои сбережения, чтобы впоследствии принять постриг и провести здесь остаток земного пути.

Петр I (1672–1725 гг.) осыпал царскими милостями все самые значимые монастыри и храмы, особенно те, которые неуклонно следовали «монаршей воле». 11 марта 1710 года в награду за попытку склонить запорожцев «к преданности Москве» он возвратил Межигорью все права патриаршей ставропигии. А несколько ранее, 6 января 1709 года, повелел рукоположить в Межигорье архимандрита, которого, кроме Киево-Печерской Лавры, не имел не один монастырь на Украине.

После пожара 1718 года Межигорье обратилось к царю с просьбой выдать им «просительную книгу для сбора подаяния», обратив особое внимание на свой отказ от помощи запорожских казаков.

Существует предание, что послушником Межигорского монастыря был один из предводителей Колиивщины (1768) Максим Железняк. Последний кошевой атаман Петр Кальнишевский воздвиг на свои средства каменную браму с Петропавловской церковью и колокольней на втором этаже.

На богатства православного духовенства обратила внимание Екатерина II, поэтому 10 апреля 1786 года в Малороссии были введены духовные штаты, дабы «ввести соразмерность всех частей государственного управления». При этом было принято следующее распоряжение: «Освобождая духовные власти и чины от несвойственных им, по управлению деревнями, забот хозяйственных, а всего более неприличных духовному сану хождения в судах с тяжбами и ссорами и стараясь от сея части заимствовать всевозможную для общества пользу, повелеваем: …4/Ставропигиальный К.Межигорский монастырь перевести в Таврическую губернию, … строение же обратить для помещения отставных офицеров, призрения по их дряхлости и не имуществу требующие; чего ради, по выводу монахов отдать в ведомство Общественного Призрения…».

 

ТАИНСТВЕННАЯ БИБЛИОТЕКА

С Межигорским монастырем связана легенда о библиотеке Ярослава Мудрого. Четверть века тому известный библиограф Н.П. Визир коснулся запретной темы о том, что на правительственной даче, расположенной на территории Межигорского монастыря, в подземелье, находится большое собрание старых книг – вполне возможно, ХI века, которые в 1240 году перед осадой Киева ханом Батыем были перевезены в Печерский монастырь. Почти пять столетий спустя, в 1718 году, случился пожар. Монахи взломали пол, вытащили спрятанные книги и перенесли в другое место – по-видимому, в Межигорье.

Вот что писал об этом архиепископ Георгий Конисский (1717–1795 гг.). «Необыкновенный пожар весь монастырь обратил в пепел и развалины. При других драгоценностях церковных и монастырских, целыми веками собранных, неоцененною потерею считалась самая первая в России многочисленная и древнейшая библиотека, собранная и умноженная Великим князем Киевским Ярославом Владимировичем и сбереженная в пещерах от всех прежде бывших неприятельских нашествий и руин; но ныне, к стыду содержателей ея и к крайнему сожалению просвещенных соотечественников, среди благоденствия и тишины пламенем поглощенная. В ней содержались великие тысячи книг рукописных и разных драгоценных манускриптов, писанных на разных языках. Многие между ними на таких, которые и ученым тогдашним мужьям не были ведомы. Особливо все записки и документы, до истории правления Славянских племен и царств и до их законов касающиеся. Государь (Петр I. – прим. автора) при печальном известии о такой важной потере не мог удержаться от слез; но она была невозвратная».

Не исключено, что значительная часть духовных ценностей действительно была тайно переправлена в Межигорскую обитель. Как уже упоминалось, с преобразованием Малороссийской епархии в 1786 году монастырь должен был быть переведен в только что созданную и еще не имеющую своих православных центров Таврическую губернию. Насельники ожидали конкретных указаний и молились – в надежде, что все останется по-прежнему. 30 декабря того же года скончался межигорский архимандрит Гавриил Гуляницкий. Екатерина II, которая находилась в то время в Киеве, пожелала посетить знамениетое Межигорье и назначила день. Но в ночь накануне визита императрицы вся обитель сгорела дотла. Братья разошлись, остались только обгорелые развалины.

Исследователи считают, что подожог устроили монахи, небезосновательно предположив, что просвещенная монархиня так стремится в монастырь, ею самой же и закрытый, неспроста, а для того, чтобы отобрать самую большую ценность – древние редчайшие книги, столетиями собираемые в монастыре. Вот почему библиотеку спрятали в подземелье, а обитель сожгли...

Верится с трудом, но в 1934 году на этой территории, которую готовили к строительству дачи для П.Постышева, были обнаружены редчайшие книги. Сообщать об этом никто не стал: кого в те времена интересовала церковная древность? Поэтому хранилище с сотнями книг, не раздумывая, замуровали кирпичной кладкой. Только в годы перестройки к хозяевам дачи обратились престарелые сотрудники КГБ. Они рассказали и письменно подтвердили, что полвека назад при перепрофилировании монастыря в базу отдыха партийцев были обнаружены старинные книги…

 

МЕЖИГОРСКИЙ ФАЯНС

Тарелки из сервиза

В Межигорье находилась одна из лучших фаянсовых фабрик. Еще в 1796 году немец Краних из обнаруженной в этих местах глины сделал несколько чашек. Киевские магистратские мужи повезли «киевский фанс» в северную столицу и показали их Екатерине II. Императрица благосклонно отнеслась к идее построить в Межигорье фабрику. Павел І указом от 3 июля 1798 года повелел: учредить близ Киева фабрику фаянсовых изделий, используя развалины Межигорского монастыря, и приписать к ней 228 душ казенного селения Новые Петровцы. Летом 1801 года были изготовлены первые образцы посуды.

Пожар 1810 года уничтожил процветавшее произврдство посуды дотла. Киевский генерал-губернатор Михаил Милорадович исходатайствовал в Петербурге двести тысяч рублей, фабрика была восстановлена, и очень скоро межигорский фаянс стал весьма популярным.

Вначале фабрика находилась под управлением городского магистрата и под особым присмотром киевского генерал-губернатора, а с 1822 года была передана в ведение царского кабинета – работала по заказам императорского двора и частных лиц. На фабрике ежегодно производилось более 120 видов различной фаянсовой продукции, часть которой поставлялась в Санкт-Петербург, часть реализовывалась по Украине, а часть экспортировалась во Францию.

Лучшие образцы использовались на многих российских заводах. В 1830-х годах начали производить так называемые «гипюровые» сервизы, сплошь «затканные» рельефом из мелких цветов и покрытые цветной глазурью – голубой, зеленой, кофейного цвета. Выпускались тарелки, сухарницы, масленки, другие предметы с рельефами под зеленой глазурью, иногда достигавшей удивительного изумрудного оттенка.

С середины 1820-х годов применяли на фабрике и печатный рисунок. Поначалу его использовали для украшения сервизов, изготавливаемых по индивидуальным заказам, и выполняли только черной краской по глазури. Так, столовый сервиз из фаянсовой массы охристого цвета для Баболовского дворца был декорирован узкой гирляндой хмеля в технике переводной печати с раскраской. Сервиз, заказанный Аракчеевым, имел печатные изображения его имения – села Грузино, сервиз графа Платова был украшен его гербом. Позже появились разнообразные тарелки с видами Петербурга, Киева, иллюстрациями к басням Крылова, романтическими пейзажами. На всей продукции стоял фирменный знак «Кіевъ». Все формы и декор были оригинальными, а не заимствованными у англичан, как на российских заводах. Именно поэтому изделия Межигорской фабрики по сей день чрезвычайно ценятся среди коллекционеров.

 

ХУДОЖЕСТВЕННАЯ МЕККА

В 1930-е годы Межигорье стало одним из центров украинского художественного искусства. В этой живописной местности работал художник-монументалист Михаил Бойчук (1882–1939 гг.), один из основателей украинской школы монументальной живописи, профессор Киевского художественного института. В 1924 году он возглавил первые государственные художественные мастерские. Его ученики – Кирилл Гвоздик, Антонина Иванова, Сергей Колос, Оксана Павленко, Иван Падалка, Олександр Мизин, Василий Седляр, Николай Рокицкий (их называли бойчукистами) – стремились возродить национальное искусство в его разнообразнейших формах, воплощали творческие идеи своего учителя в керамике, росписях на ткани, в книжной графике. Они преподавали в художественно-керамических (Межигорье, Миргород) и художественных техникумах (Киев, Харьков), в Киевском художественно-индустриальном техникуме, в Миргородской школе-мастерской по производству художественных детских игрушек. В конце 1925 года бойчукисты объединились в Ассоциацию революционного искусства Украины (АРМУ), которая пропагандировала национальное своеобразие украинского искусства, внедрение его в быт, объединение с жизнью.

У Бойчука учился в 1919 году Василий Седляр (1899–1937 гг.). Вместе с другими учениками Бойчука – Оксаной Павленко и Иваном Падалкой – он возродил керамическое производство в Межигорье и создал на его базе Художественно-керамический техникум и Технологический институт керамики и стекла (1928–1930 годы). В декоративной скульптуре, расписной посуде воплощалась идея возрождения национального стиля. Пантелеймон Мусиенко, один из учеников Седляра, вспоминал: «Уже в первый год обучения он (Седляр) подчинил нас системе своих взглядов на искусство… На его лекции приходили, как на концерт. Он читал нам просто и интересно. Нас пленил его глубокий ум и общая культура. Он был больше другом студентам, чем директором и педагогом, в нем мы чувствовали жажду любви к жизни, идейность и веру в творческое предназначение человека; искусство было его мечтой, его стихией и призванием». Частыми гостями Седляра в Межигорье были Лесь Курбас, Александр Довженко, Остап Вишня, Владимир Сосюра, Александр Копыленко, московский искусствовед Алексей Федоров-Давыдов.

Популярность бойчукистов вызывала зависть коллег-художников. В конце 1920-х годов началась травля Бойчука и его учеников в прессе, затем последовали обвинения в идеологических ошибках, а также в сильном влиянии византийского наследия и религиозных традиций. В 1930 году Комиссия по делам реорганизации системы и сети художественных учреждений УССР уволила беспартийного Седляра с должности директора Технологического института керамики и стекла. В январе 1931 года Седляр и его коллеги еще наивно планировали свои выступления в Москве с докладами об украинском искусстве, но в столице уже давно созрел план их уничтожения.

В тот период росло недоверие Сталина к украинским большевикам, набирал обороты антиукраинский террор, уничтожались национальные творческие союзы. Обвиненный в украинском буржуазном национализме, покончил с собой защитник бойчукистов Николай Скрипник. 30 сентября 1936 года арестовали как «врага народа» Ивана Падалку. По сфабрикованным показаниям его обвинили в принадлежности к контрреволюционной организации. В октябре под давлением следственных органов он признал себя виновным в том, что был членом контрреволюционного украинского националистического подполья, а также входил в состав национал-фашистской группы Бойчука-Седляра. «Организация особенно ненавидела Постышева. Эту фамилию Бойчук называл с особой злобой. Отсюда видно, что Седляр вел подготовку покушения против Постышева, живущего в Межигорье», – записали следователи в протоколах. Не была забыта и творческая командировка Бойчука и Седляра в страны Западной Европы.

В ноябре 1936 года арестовали Бойчука и Седляра. Начались допросы. В декабре из художника Седляра выбили признание, что он принимал участие в «украинской националистической фашистской контрреволюционной группе» под руководством Бойчука, боровшейся за независимость Украины от СССР. Но даже такое «чистосердечное признание» не спасло ему жизнь. 12 июля 1937 года на закрытом заседании военной коллегии Верховного Суда СССР Василий Седляр был приговорен к расстрелу. Приговор привели в исполнение в тот же день. Украина потеряла одного из своих самых талантливых мастеров.

 

Об истории этого удивительного места Киева можно написать еще очень много. И печально, что оно все еще не стало историческим и природным заповедником. Сохраним ли мы память о нем для будущих поколений? 

Виктор Киркевич

Карта сайта | Версия для печати | © 2008 - 2017 Секретные материалы 20 века | Работает на mojoPortal | HTML 5 | CSS